Название города в честь низами гянджеви. низами гянджеви - биография. Мировое признание. Память

Во Имя Аллаха Милостивого Милосердного
Посвящается памяти моего духовного наставника,
Абу Мухаммада Ильяса ибн Юсуфа (Низами Гянджеви),
да смилостивится над ним Аллах.

Легендарная поэма о любви: «Лейли и Маджнун» была написана им в 1188 г. Источником сюжета данной поэмы послужили древнеарабские легенды о трагической любви юной девушки Лейли и юного Кайса, детей двух враждовавших между собой племенных вождей бедуинов. Данная легенда была письменно сохранена в прозе благодаря труду двух летописцев: Абуль-Фараджа аль-Исфагани и Абу Бакра аль-Валиби в IX-X вв. Используя данные источники Низами воссоздал легенду в своей эпопее, оставшейся на последующие времена. Неисправимая тупость, черствость, порочность, людское зло погубило молодых людей. Искренней, праведной, чистой любви Лейли и Кайса не суждено было найти понимание в зачерствелых сердцах окружающих их "людей" на земле. Глупость, бессердечность истуканов, обернула ее в горьчайшую трагедию. А ведь, любовь детей двух враждебных вождей являлась милостью Аллаха им, так закончилась бы и многолетняя, кровавая, междоусобная война. Любить, и вообще любовь к женщине в те далекие патриархальные времена властвования идиотских суеверий, предрасудков считалось немыслимым позором. Недаром Кайса стали называть свои же соплеменники - Маджнуном, что означало: Сумасшедший, Буйный, Безумный. Женщина же рассматривалась, не иначе, как вещь. До пришествия ислама, обычаи диких язычников-арабов повелевали хоронить заживо младенцев женского пола, что считалось признаком «хорошего» тона. Рождение дочери считалось позором и плохой приметой. Кайс не выдержа насмешки окружающих, в первую же очередь страданий своей возлюбленной и в правду сходит с ума. Не выдержа горя сумасшествия Кайса, Лейли умирает. За нею же, на ее могиле, обняв ее и Кайс от разрыва сердца. Эпопея любви Лейли и Маджнуна показывает всю глубинность чувства непорочной любви, самого священного дара и милости Милостивого и Милоседного Аллаха детям Адама и Евы, мир им. Она показывает, что такое любовь, как ее надо понимать, как надо любить, на какие жертвы следует идти на обретение личного счастья, чем оно ценно и как заслужить ее посредством - довольство Господа нашего, Свят Он и Велик! В наш же мерзостный век разгула внебрачного секса, разврата, в век властвования денег, корысти, расчета, такая любовь стала недосягаемой мечтой. Чистая, искренняя любовь канула в небытие.

Ниже отрывок из поэмы Низами Гянджеви - Лейли и Маджнун.
...
«И эту повесть расскажи ему:
Твоя Лейли, ушла скитаться в тьму.

Там, под землей, под этим низким кровом
Полны тобой опять ее мечты.

На переправе, на мосту суровом
Она высматривает: где же ты?

И ангел оборачивается в рыдании,
И ждет тебя, и ждет тебя она.

Освободи же ее, ты от ожиданья
В объятиях с ней, в сокровищнице сна».

Сказавши все и кончив эту повесть,
Лейли рыдала в дальний путь готовясь,

И с именем любимым на устах,
Скончалась быстро, Господу представ.
...
Ладья его тонула в темных водах.
Да, но наконец-то обретал он, отдых!

Размолотый на мельнице судьбы,
Он напоследок взвился на дыбы!

Закрыв глаза, к нагой земле прильнув,
Он молвил, руки к небу протянув:

«Внемли, Создатель всех земных созданий,
Освободи мне душу от страданий,

Соедини с любимою женой
И воскреси изгнаньем в мир иной».

Так он сказал, нежно обняв могилу,
Всем телом к ней прижался безмятежно.

Сказал: «Жена!» - и перестал дышать.
Теперь ему, страданий не осталось.
...
Так, на могиле милой он лежал,
И весь огонь с лица его пропал.

Так, целый месяц тлел он на могиле
Иль целый, год, иные говорили.

Не отходили звери, верные его друзья
От мертвого. И спал он, словно шах.

В носилках крытых и охраной мощной
Вокруг стояли звери еженощно,

И кладбище травою зарослось,
Сынам пустыни логово далось.

И сторонясь встречаться с хищною ордой
Про кладбище забыли люди скоро.

А тот, кто видел издали порой,
Роящийся, подобно пчелам рой,

Предполагал, что то поломник знатный
В тени перед дорогою обратной,

Надежно охраняемый, уснул.
Но, если бы он пристально взглянул,

Он увидал бы лишь нагое тело,
Что до предела ссохлось и истлело,

В чьем облике от всех живых частей
Была жива одна, лишь связь костей.

Столь дорогой гиенам и шакалам,
Зиял костяк, нетронутым оскалом.

Пока оттуда звери не ушли,
Запретным слыло кладбище Лейли.

Год миновал, и вновь ушли в пустыню,
Все хищники, что стерегли свою святыню.

Сначала смельчаки, а потом и все,
Путь проложив к таинственной красе,

Заметили и умилились слезно
Нагим костям, и мертвый был опознан.

Проснулась память, заново жива,
Пошла по всей Аравии молва.

Разрыли землю, и бок о бок с милой
Останки Кайса племя схоронило.

Уснули двое рядом навсегда,
Уснули вплоть до Страшного суда.

Здесь, клятвой обрученные навеки,
Там, в колыбели спят, смеживши веки.

Прошел недолгий, когда возник
На той могиле маленький цветник,

Пристанище всех юношей влюбленных,
Паломников с селений отдаленных.

И каждый, кто пришел тропой такой,
Здесь находил отраду и покой.

Прочтите эту поэму друзья. Вы получите возможность полета в мир прелестнейших, чистых чувств! Данной поэме достопочтенного Низами Гянджеви в последующие века было посвящено и написано множество одноименных и не одноименных, ответных поэм. Сам сэр Уильям Шекспир, считавший Низами своим духовным наставником, вдохновленный его поэмой, написал свою "Ромео и Джульетта". Несмотря на то, что прошло столько времени со дня написания
"Лейли и Маджнун" данная поэма остается актуальной на все времена. А в наш век разгула разврата и порока, она словно глоток чистого воздуха либо ключевой воды!!!

Творчество Низами в поэзии безгранично восхищает, если человек не есть черствый пень! Он начал писать стихи, еще с юных лет. Восточная, классическая поэзия красочна, но столь же трудоемка и тяжела. Нормы ее устанавливают очень жесткие требования при составлении стихотворных произведений. Самыми распространенными формами стихотворного сложения были: газель, рубаи, касыды, мухаммас, мусаннаф, мустазад. Каждая из них имеет индивидуальную структуризацию и способ написания. К примеру, рубаи, это четверостишье. Но особое место в поэзии Диван занимают газели и касыды. Газель строится из бейтов -двустиший. Минимальное количество бейтов должно равняться 6-ти. Касыда это ничто иное, как большая газель, минимальное количество бейтов в ней – 20-22. В касыдах и газелях в конечном бейте либо в предпоследнем, обязательно автор должен указать свое имя либо псевдоним. Сборники отдельных стихов не входящих в какие-либо отдельные поэмы называются тоже Диваном, к примеру, у Низами он состоял из 20-ти тыс. стихотворных строк. Сборник им пополнялся на протяжении всей жизни. К сожалению, до наших дней его сборник не дошел полностью, вследствие уничтожения культурных ценностей во времена вторжения монголов. Лишь отдельные отрывки сохранились из различных архивов до наших дней, до которых не добрались лапы кровавых дикарей.

Во времена Халифата языком как науки, так и поэзии являлся арабский. Но на рубеже XI-X вв. фарси вытеснил арабский из поэзии. Вследствие большей мелодичности, фарси становится языком поэзии и именно на нем и писал Низами свои поэмы и газели. В юности и в молодости поэт в беседах с чужестранцами узнает о Рудеги, Саади, Седаи, Фирдоуси, Сенаи, Руми, Хагани, Табризи и творчестве др. великих поэтов, как Шота Руставелли. С Хагани Ширвани он встретился в Гяндже. Хагани много путешествовал и в своих произведениях боролся против деспотии несправедливых правителей, с тиранией чиновников, угнетателями простонародья, в том числе и с погрязшим в сатанинских злодеяниях духовенством за что подвергался жесточайшим гонениям и преследованиям. Нередко, попадал и в темницы. Под влиянием творчества Хагани, у Низами сформировалось особое идеологическое направление в поэзии – зиндан-намэ (книга темницы) вобравшее в себя газели в коих он продолжает критику и изобличение всех негативных проявлений в тогдашнем обществе. Во времена Аббасидского Халифата возникает традиция приглашения поэтов и певцов во дворец. Данной традиции продолжают повсеместно придерживаться и правители всех остальных государств возникших после распада Халифата. Хотя в начале если данная традиция возникла из тяги повелителей к культуре, красивому слогу, то постепенно, она сформировала целую армию придворных льстецов и подхалимов, хвалебные речи коих тешили тщеславие их покровителей. Если вначале целью приглашения поэтов являлось: покровительство культуре, искусству, поэзии, наукам, то постепенно, оно стало осуществляться в целях удовлетворения эгоистических потребностей властиимущих и богатеев. Данное вырождение позднее выродило и деятелей искусства, науки, культуры в тунеядцев, кутил и проходимцев. Последующие «поэты» не обладали ничем иным, кроме как хорошо поставленным льстивым красноречием. Если первые поэты выступали наставниками правителей, их учителями, призывали их править страной в рамках Шариата (Закона Аллаха), то последующим было глубоко плевать на чаяния народа. Среди приворных поэтов последующих эпох все же оставалось малое количество честных, добропорядочных людей, кои продолжали дело наставничества, но вскоре они оказывались либо у плахи, либо же как Хагани в зиндане. Несмотря на множество приглашений со стороны различных правителей своей эпохи Низами остался непоколебим, не приняв ни одно из них. Он предпочел свободу мысли, чувств, слова. Ибо естественные права данные ему Богом, имели для него куда большую ценность, чем шик и блеск придворной жизни. Он бесстрашно критиковал самого султана, и никогда не собирался подплясывать под чью-либо дудку.

Другим величайшим его произведением является – Хамса (Пятерица) куда вошло 5 его поэм. Если сборник Диван состоял из 20-ти тыс. строк, то отдельная от Дивана, Хамса состояла из 60-ти тыс строк. Кроме этого, одним из требований к поэтам норм стихосложения в восточной поэзии являлось знание, как минимум 10-ти тыс. строк наизусть из творчества их современников и поэтов прошлого. Низами обладавшей прекрасной памятью легко исполнил это требование, прибавив и свои 80 тыс. строк к богатейшей сокровищнице поэзии исламского Востока. Низами писавший свои научные трактаты на арабском, писал стихи на фарси, тюркском, курдском. Сообщается, что он писал и на нескольких албанских наречиях и даже на грузинском, он часто переписывался со своим современником Шота Руставелли. К сожалению, не сохранился Диван, но сохранилась хвала Всевышнему его Хамсе, поэмы в которой написанны на мелодичном фарси. Особое положение в творчестве Низами занимает воспевание любви в различных ее ипостасиях. На первом же месте стоит Любовь ко Всевышнему Создателю, ибо будучи правоверным мусульманином он знал, что благодаря Любви к Всевышнему человек понимает цену и всем остальным ипостасиям любви и всему прекрасному в том числе. Каждая строка в Хамсе пронизана любовью к матери, к отчизне, любовью к доброте, к красоте человеческой души и к окружающему мирозданию и конечно же любовью к женщине, как призыва в общечеловеческом масштабе, так и любовью к избраннице его сердца.

Личная жизнь Низами Гянджеви (Ильяса ибн Юсуфа) пережила трагедию: умерла первая и любимая жена, кипчакская рабыня
«величавая обликом, прекрасная, разумная», которой он посвятил множество стихов, была подарена ему правителем Дербента Дара Музаффар ад-Дином в 1170 г. Низами, освободив Афак, женился на ней. От неё имел сына Мухаммада (р. ок. 1174). Афак умерла в 1178 или 1179 гг, когда Низами заканчивал поэму «Хосров и Ширин». Две последующие жены, также умерли преждевременно.

Каждая ночь моя без тебя, пытка для меня,
Каждый вздох мой без тебя, горе для меня,

Уйдя так далеко ты от меня, убила ты меня,
Нет счастья мне в этом мире, без тебя!

Тому, кто любит и любим единственной своей,
В любом из этих двух миров убежище дано,

Теперь лишь в снах моих ты со мной,
Приходишь ты, с фиалою вина,

(примечание: под вином подразумевается Райский напиток названный так Милостивым и Милосердным Аллахом в Священном Коране. Это не тот опьяняющий напиток, чем "наслаждаются" люди на земле)

Приступим же к рассмотрению Хамсе. Вышеуказанная поэма "Лейли и Маджнун" тоже входит в Хамсе. Она начинается с поэмы: «Сокровищница тайн» (по-арабски Манзар аль-Асрар). Она носит чисто увещевательный характер. Посредством изложения в ней стихотворно разноообразных повестей, притч, сказок, легенд, басен прозаически рассказываемых произведений народного фольклора, он увещевает людей, призывая их к Истине и добродетельной жизни. Следующей поэмой является: «Хосров и Ширин», в которой повествуется о любви сасанидского шахиншаха Хосров-Парвиза к Ширин, правительнице Кавказской Албании. Это трагическое произведение, на нее ответили своими поэмами Амир Хосров Дехлеви из Индии (XIII) и великий сын узбекского народа Алишер Новои (XIV). Только у Алишера Новои произведение называется: «Фархад и Ширин», в коей Хосров полностью негативный персонаж. Мы отдельно отметили поэму: «Лейли и Маджнун», а теперь о двух последних: «Семь красавиц» или «Бахрам-намэ» и «Искандер-намэ». Оба произведения также являются увещевательными, наставляющими. В «Семь красавиц» речь о сасанидском шахиншахе Бахрам-гуре, в «Искандер-намэ» же, речь идет об Александре Македонском. Поэт сильно изменил исторический персонаж царя Македонии. Как известно, царь Александр своим вторжением в империю персов уничтожил ореол царя царей и положительные моменты посреди всех последствий его завоеваний несомненно были, вместе с отрицательными. Факт призыва уничтожить восточную деспотию тут налицо. Оба произведения являются прямым обращением к правителям. Главная идея – Идеального повелителя, добропорядочного, защищающего честь и права каждого из своих подданых.

Мы рассказали о поэтическом творчестве и литературном наследии достопочтенного учителя. Теперь же, речь пойдет о его жизни и деятельности на поприще науки, общественно-политической жизни своей эпохи.

Рано, в молодые годы, потеряв обоих родителей, он прекрасно был осведомлен о тяготах повседневной, бытовой жизни, как нелегко совладать с суетами сует мирской жизни. Будучи человеком знаний, он высоко ценил трудолюбие. А потеря родителей сформировала раньше времени в нем дух бойца, против зла мира сего и собственных слабостей. Его жизненный путь был всплошь и полностью одним, целым Священным Джихадом против самого себя, своей похоти, злобных наущений сатаны и зла мира сего, и каждая из страниц его жизни призывает нас к этому подвигу – объявлению бескомпромисной войны сатане и к победе над ним. Низами Гянджеви (т.е. родом из Гянджи), своим личным примером чести и глубокой морали, показал всему человечеству, как необходимо прожить свою жизнь славно, мужественно, достойно. Титан далекий от любого зла, он громил зло и словом, и делом. Он был могучим бойцом, бросающим постоянно вызов порочности, греховности, всему, что разлагает природу человека и общества. Человеку Всевышним Создателем, Свят Он и Велик, предоставлен один, единственый шанс прожить отрезок времени начертанный ему достойно, уверовавшим, добропорядочным и добродетельным во славу своего Создателя и далее во свое спасение и возвращение в Рай, однажды покинутый нашими благословенными праотцом и праматерью, мир им.

Именно с этими словами блага и добра желаю начать свое повествование о достопочтенном, духовном наставнике, in Nomini Dei et ad Majorem Dei gloriam – Fiat lux! (Во Имя Господа и к вящей Славе Божьей - да будет Свет!). Гениальная личность Низами Гянджеви вобрала в себя самые лучшие традиции в классической, восточной поэзии, поэзии пылкой, чувственной, невероятно душевной, многообразной – источника глубинной морали, разума, духовности. Мир бессмертной душе Низами Гянджеви, упокой праху его и да пребудет под сенью Милости, Милосердного Господа всех людей и всех миров, АМИН!

Точная дата рождения поэта не установленна. Лишь наличельствуют субьективные мнения, впрочем которым можно доверять. Ильяс ибн Юсуф, он же – Низами Гянджеви (Низами является псевдонимом поэта), родился в 1141 г. в Гяндже. Это была эпохой правления династии Эльдегизов в государстве Закавказских Атабеков, входившего ранее в состав обширной империи Великих Сельджуков, простиравшейся во времена расцвета своего могущества от гор Афганистана и западной Индии на востоке, до берегов Эгейского и Черного морей на западе, и с хребта Большого Кавказа и Дербента на севере, до пустынь Аравии и Египта на юге. Гянджа эпохи Низами была типичным средневековым городом с внушительными фортификационными сооружениями: мощными, толстенными, крепостными стенами со множеством башен и бойниц, высоким валом и частоколом, и с глубоким рвом. Она являлась столицей Эльдегизов. Впервые, упоминается в греческих источниках VIII-VII вв. О ней писали Геродот, а позднее Страбон. В древней истории своей, город претерпел немало набегов, штурмов, осад. Однажды, и стихийное бедствие – сильное землетрясение почти полностью разрушило его. Но город вскоре был заново отстроен титаническими усилиями ее горожан. В I половине XIII в. Гянджа подверглась нашествию монголов. Орды Джебэ-найона и Субудая-багатура разрушили город и вырезали его население за отчаянное сопротивление (современная Гянджа находится в 5-ти км. от развалин прежней). Дата смерти поэта была установленна в точности, благодаря намеку Низами о своем возрасте в последнем своем произведении – Искандер-намэ, в ее II части «Игбал-намэ» (Книга счастья). Вдобавок, его сын Мухаммад посвятил своему отцу посмертно газель. В глубокой печали в ней сообщается о 6-ти месячном периоде от окончания Искандер-намэ, до смерти его отца.

Годы молодости и детства великого, энциклопедически развитого в различных отраслях известных тогда наук и прекраснейшего поэта, были не из легких. Он был из знатной, но не богатой семьи, его мама была курдской княгиней, отец Юсуф же, был из местных албанцев смешавшихся с сельджуками. Он воспитал сына в духе праведности, морали, чести, в атмосфере глубокой тяги к чтению, к вбиранию знаний. С малых лет Ильяс знавший несколько албанских наречий, тюркский и курдский, овладел вскоре арабским и фарси. Выучил наизусть Священный Коран и множество хадисов-изречений пророка Мухаммада, да благословит его и приветствует Аллах, из сборников аль-Бухари, Муслима, имама Ахмада, да смилостивится Аллах над ними. В медресе он получает возможность наряду с духовными науками, такими как: Тафсир (Толкование Священного Корана), Фикх (Исламское право) ознакомиться и с мирскими науками, с трудами ученых Исламского Востока и Античности. Юный Ильяс подробно изучает математику, астрономию, геометрию Эвклида, алхимию, физику, медицину, философию, историю, культуру, политику, римское право, филологию, социологию, географию. Отец Ильяса, был кадием (судьей) в Гяндже, сын его тоже избрал стезю юриспруденции, после окончания медресе. Но в последующем, он оставляет судейство и занимается всецело наукой и поэзией.

До зрелых лет он занимался серьезно проблемами различных технических и естественных наук. Особенно привлекала его астрономия, впервые в истории развития которой Ильяс ибн Юсуф сказал о существовании колец вокруг планеты Сатурн, задолго до Галилео Галилея. Его новаторские, научные взгляды о законах изменения веществ и строении Вселенной, о ее динамичности подкрепленные Словом Божьим стали грандиозными событиями в мире науки той эпохи, на многие века вперед опередившие ее. Глубокие, научные исследования гения охватывали также алхимию и медицину. Им были подробно изучены все научные труды по алхимии и медицине, среди них труды: Аристотеля, Гиппократа, Ибн Сины (Авицены). Он яростно критиковал и изобличал различных шарлатанов-мошенников, псевдо-алхимиков и "медиков". Будучи судьей, его приговорами были брошены в темницу многие из них, бессовестно обманывавшие простой, невежественный народ, нередко в ущерб здоровья людей. В общественно-политической деятельности, в бытность кадием, он боролся и с другими формами псевдонаучности: звездочетством и астрологией, называя их величайшей наглостью в истории человечества и кощунственным грехом, сродни колдовству. Неоднократно выступая с изобличительными речами, как в суде, так и публично перед народом, он почеркивал, что судьбами всего сущего, руководит лишь Творец всего сущего и никто, и ничто более. Говоря о научной деятельности Ильяса ибн Юсуфа, неправильно не сказать и о его плодотворных трудах на поприще философии, психологии и социологии. Его духовным наставником был выдающийся философ и социолог, основатель психологии и психоанализа Ибн Араби, живший в Андалусе (Испания) – Кордове. Некоторые основополагающие взгляды З. Фрейда были основанны на научных трудах Ибн Араби и хорезмийских ученых: Фараби, аль-Хорезми (основателей: тригонометрии, комплексной математики и алгебры) и др. мусульманских ученых. Ильяс ибн Юсуф любил говорить, что все научные изыскания и открытия бывшие доселе и будущие ведут лишь по пути познования Великого и Всемогущего Творца, Единого Господа всех миров, всех людей и всей Вселенной, Создателя и Обладателя всех знаний в ней. Венцом его взглядов было Священное Учение пророка Судного дня, благословенного Мухаммада С.А.С. о том, что наука и религия единое целое, и они взаимодополняют друг друга. Наука без религии обречена на слепое блуждание по таинствам Вселенной, а религия без науки обречена хромать. Ибо наука и религия это два крыла подымающие человека к Богу. Воистину, первым повелением Аллаха в Священном Коране ко всему человечеству является – Икра, бисми Раббикаллази халак (Читай! Во Имя Господа творящего).

В те времена появлялись и получали широкое распространение различные, суфистские толки со временем и в наши дни вылившиеся в то, чем они стали и являются. Ильяс ибн Юсуф, живой носитель Священного Писания, знаток изречений посланника Аллаха С.А.С., глубинно изучивший Богословию и не по наслышке разбирающийся в философии не раз указывал на опасность грозящую появиться из «смешивания» Богословии и философии. Богословия является наукой, предметом которой является религия, философия же мирская наука, наука мироздания и миропознания, размышляющая над канонами материального мира. Мудрец Ильяс ибн Юсуф проводил четкое различение между философией и Богословией. В те времена зародилось заблужденное мнение рассматривовавшее человека с точки зрения уравнения его с Господом. Ярые ее последователи пытались аргументировать сие еретичество тем, что созданный Богом Адам, мир ему, содержит в себе душу данную Им, а значит любой человек праведной жизнью своей, очищая душу, побеждая похоть, способен достичь уровня Всевышнего, упаси нас Аллах от впадения во все подобные кощунствования и защити против наущений проклятой сатаны, АМИН! Ильяс ибн Юсуф, исходя из Божьего Слова на корню ломал все их неверные суждения, всеми силами препятствуя их распространению посреди народа. Сатана коварен в своей изобретательности и ходы его хитроумны и запутанны, наущения убийственны для человека слабого знаниями. Наличие души в человеке данной ему Всевышним Создателем никак не означает, что в один из дней он может уподобиться Ему. Творец и сотворенный ни в коей, даже в малой мере не могут быть похожи в чем-либо. В Священном Коране четко говорится, что Бог не родил и не был рожден, и не похож на Него ни один из сотворенных. Самодостаточность является одним из главнейших черт определяющих понятие Творца – Он ни в коей мере не нуждается ни в чем и ни в ком.

На протяжении всей истории человечества, люди претворяли сотоварищей своему Господу. Вначале, это были различные идолы, различных языческих культов. Далее, многобожие поддерживаемое и вдохновляемое в людские головы восставшим дьяволом и его верными последователями развилось, приобретая все более ужасные формы замаскирования под различные идеи, суждения, и даже под Единобожие. Одним из коих, к сожалению, стало ныне существующее христианство, совершенно, полностью отличающееся от Священного Учения благословенного Иисуса Христа, мир ему и матери его. Не «бога» либо сына «бога», но пророка и посланника Аллаха, называемого в Священном Коране также: Духом Божьим и Словом Божьим, и вместе с этим раба Аллаха, как и все остальные его братья-пророки и посланники из детей Адама, мир ему, числом более 120-ти тыс. от Адама, до Мухаммада, мир им, благословение и приветствие Аллаха. Также, помимо вышесказанного, наличие в человеке положительных духовных качеств, никак не может уподоблять его Богу. Господь в безграничной милости своей к своему творению, вместе с душой вложил и эти высоконравственные качества и показал Писанием своим и предписаниями своих посланцев, мир им всем, путь верного поклонения и правильного образа жизни, и верного использования этих предписаний в жизни согласно Его Закону, путь становления высоконравственным, морально крепким человеком. Человеколюбие, доброта, сострадание к ближнему пронизывало все проповеди проводимые им, будь то на площади иль перед муталлимами (студентами). Он говорил, если люди придут к простым истинам, качествам обладая которыми человек и становится человеком, то в мире не останется и капли зла, и наступит эра всеобщего благоденствия и братства. Что станет ключом открывающим дверь к счастью потомка Адама, мир ему, не только в этом мире, но и в мире грядущем. Воистину, между людьми нет никаких различий, отличительных черт. Дети Адама и Евы, мир им, равны пред Богом. Лишь одно отличает нас друг от друга и это лишь степень добропорядочных качеств объединяемых воедино верою. Взяв в руку Священный Коран, он наставлял: «О, братья и сестры, изучайте эту Книгу, воистину, только в ней ваше спасение и счастье!» Ниже привожу стих в котором блестящий поэт Низами обращается ко всем своим землякам и вместе с ними, ко всем людям на земле:

Сердце отвяжи от мира, не желай его сокровищ,
Перегруженную лодку, легче топит океан.

Усмиряя в теле страсти, ты в душе умножишь веру,
Ладан дающий меньше пепла, более благоуханней.

Если мир заколебался, то зри спасенье в колыбели,
Не корабль спасает в бурю, но спасительный Коран!

В данном стихе напоминается бренность мира сего. То, что проходящие мирские блага в итоге все обратятся в прах, в тлен ибо все тленно в окружающем нас мире. Но человек теша себя иллюзиями не должен засыпать под наущениями сатаны. Используя блага мира сего, он не должен забывать о вечности. И блага сии, воистину приносят счастье в обеих мирах, если правильно воспользоваться ими. Но следует опасаться падения в погибель алчности, корысти ибо они очерствляют сердца и отдаляют их от Бога и свершения добрых дел. Многим из вас взгляды достопочтенного Низами Гянджеви могут показаться утопическими. Но положа руку на сердце спрошу, разве не можем мы вместе постараться изменить мир к лучшему?! Именно так вопращая, обращается к нам через века мудрейший из мудрейших Низами. Общественная деятельность просветителя охватила и поле деятельности духовенства, смело обличая злодейства ее представителей, выродившихся в служителей дьявола, алчностью своей, стремившихся искажать благословенные нормы Шариата (Закона Аллаха) в угоду личных, корыстных интересов и амбиций. Преследование со стороны высшего духовенства Гянджи не пугали его ибо ничто не могло испугать его. Но, со временем, он был смещен с поста кадия под нажимом коррумпированных, местных властей и ими опекаемых мошенников всех мастей. Отдельным, особым направлением его творчества в сфере публицистики являлся призыв к правителям. Низами не выступал против монархии, так как понимал в человеческом обществе должна быть одна голова и одна воля. Но он призывал сердца правителей к справедливому вершению ими дел их подданных.

Справедливый во всех отношениях повелитель, являющийся духовным отцом своих подданных, был образом его мечтаний. Халиф Умар ибн Абдуль-Азиз, да смилостивится над ним Аллах, был примером ему. Если рассмотреть историю Халифата времен его правления, то видим в целом огромном государстве нет ни одного нищего, бедняка. Кошели полные золотых монет оставленные как милостыня, месяцами, годами висят на деревьях, но никто не трогает их, ибо ни у кого не было в том нужды и вместе с тем люди были далеки от алчности, корысти. Объем производимых в государстве различных товаров превышал в стократном размере потребности всех подданных в стране. Люди были праведны и Господь лил дождем на них благодать свою. Низами Гянджеви призывая правителей к Божественным заповедям не раз и лично обращался к ним, увидя их жестокости:

Непрочно царство у того, кто кровь ему подвластных льет,
Луна кровь солнца пьет, и вот ей лик пятнают синяки.

Спеши пополнить свой амбар, хотя б крупицей добрых дел,
И от невзрачного зерна, тучнеют хлебные мешки.

Но те, кого ты угнетал, страшись, поднимут в Судный день,
Над грешной головой твоей, неумолимые клинки!

Обычные, простые смертные в наши дни не задумываются над тем, что ждет их в грядущем мире. Нередко доброго увещевателя эти мутирующие люди просто поднимут насмех. На фоне сего, нечего и говорить об ужасных преступлениях нарушений прав рабов Божьих, допускаемых правителями наших дней. Ибо Всевышний сказал:

Мы даем вам таких правителей, коих вы достойны!

Я лично посмею предположить, что сии золотые строки ни капельки не тронут ни их сердца, но и сердца обычных, рядовых людей:

Что султан, земной владыка, он у неба в полном рабстве,
Сделайся рабом Аллаха, стань таким же как султан.

Если же сам владыка, то лелей рабов послушных,
Чтобы и тебя лелеял, Тот, Кто носит Высший сан.

Справедливый и в могиле озарен сияньем солнца,
В Судный день прохладной тенью озарит его платан.

Непосильна справедливость?! Обуздай хотя б насилье!
Помни, тот над кем ты властен человек, а не баран!

От глотка Хусейн бы ожил, а кусок сгубил Адама,
Стань оплотом воздержанья, словно месяц Рамадан!

Не лишай подвластных хлеба, не лишай воды поля,
Чтобы ангелам на радость, дань тебе платил шайтан!

Евздегирд венцом гордился, а венец его лишь прах,
Вывалян в пыли и прахе царственный Ануширван.

Да и ты, как не храбришься, щит отбросишь свой,
Хрупок панцирь черепахи, и рыбу ждет казан!

(примечание: казан - котёл, платан - дерево)

Воистину, ничто не может утолить глаз алчного человека в этом мире, кроме горсти праха. Строки Низами Гянджеви являются дополнительным напоминанием для людей разумеющих. И пока не поздно, необходимо знать о бесценности каждой проживаемой минуты на земле. Время не имеет цены. Воистину, громадное большинство людей в Судный день будут бить себя по головам, что растратили время отпущенной им жизни в пустую, когда как могли бы истратить ее полезно – свершая множество добрых и полезных дел, как в отношении себя, так и в отношении окружающих, ближних:

Монеты юности растерял давно я, на дорогах,
А ныне, под ноги смотрю, да не попалась ни одна.

Затем согнулись старики давно изведавшие мир,
Что ищут юность, глядя в прах, все мнят в пыли ее найти.

И если, кто меня убьет за то, что жизнь растратил,
Суд разума произнесет – заслуга это, не вина!

Достопочтенный наставник Низами Гянджеви рассказывает нам о тяготах издведанных им в своей жизни. Сквозь испытания земные, трудности, напасти, беды, он прошел свой путь тернистый. На Господа лишь надеясь, не теряя веру, отвагой, волею вооружась, он словно мощный дуб не гнулся перед свирепой бурей жизни:

В стенаньях тягостных, трудом насущный добывая хлеб,
Я точно жалкий муравей, что еле тащит ползунка.

Но если дам костру души распылаться в полный жар,
Вскипят, взбурлятся небеса, их голубая глубина.

Громок моего дыханья полнозвучный колокольчик,
Свой калам, свой стяг победный, я над миром водрузил!

Быть воздержанным в жизни, соблюдать рамки приличия, иметь совесть и бремя ответственности нести пред нею, держа себя в ответе за каждый свой шаг и слово, не зариться на чужое, отдаляться от запрещенного Господом, не обижать ни одно создание, будь то разумное оно иль нет (т.е. не человек), быть добрым, чутким, усердным, трудолюбивым, умным, храбрым надлежит потомку Адама-праотца, мир ему. Именно, только через воспитание в себе вышеуказанных качеств слагается из жизни эпопея под названием – Я человек! В остальном же действует одно – бренного бытия закон - был человек и нет более его в суете сует мирской. Следуя пути веры в Бога Единого и добропорядочности, вытекающей из веры же, человек любой достигнет степени – возвышения над всеми ангелами, пречистыми, безгрешными созданиями. И в один из дней уйдя из мира сего, оставит добрую память о себе, а не проклятия в свой адрес. Особое место занимает в его творчестве призыв к молодому поколению страны:

Не гляди в родник соседа, будь он, хоть источник Хызра,
И на хлеб чужой не зарься, пусть он душист, да мягок.

Станешь отважным львом в делах и в мыслях,
Лишь упорным и усердным трудом рук своих.

Заслужить любовь и доверие людей есть трудная стезя,
Прибегут к тебе в пустыне барс и трепетный джейран.

Здесь земля ко мне сурова, как безводная пустыня,
Я омыт своей слезой и пьяным стал своей слюной.

«Скоро», - твердишь Каабе ты, это «скоро» бесконечно,
Так блюди же тут, на месте долг священный мусульман!

Ведь жизнь, не жизнью ты купил, не знаешь ей цены!
Жемчужину не взвесил вор, хоть засияла она в его руке!

(примечание: Праведный Хызр, мир ему, является пророком Аллаха).

Об Ильясе ибн Юсуфе, как о великом мудреце и ученом знали далеко за пределами государства Эльдегизов. Он постоянно переписывался с учеными мужами из Самарканда, Бухары, Дели, Газны, Тебриза, Багдада, Дамаска, Каира, Алеппо, Кордовы. В арабских научных трактатах той эпохи, часто можно встретить имя Ильяса ибн Юсуфа аль-Джанзи (Гянджа по-арабски). Как известно из свидетельств летописцев той эпохи Ильяс ибн Юсуф никогда не выходил за пределы своего родного города. Лишь однажды вышел за ее пределы, на расстояние 6 фарсангов (7-8 км.) в составе торжественной процессии гянджинцев, встречавших возвращавшегося с похода, вместе с войском, султана-атабека Мухаммад-Арслана, разбившего союзные войска иранских правителей постоянно нарушавших южные границы его государства. Несмотря на то, что Ильяс ибн Юсуф ни разу не отправился в дальнее путешествие, он владел глубочайшими познаниями об известных тогда странах, землях, народах от Китая, до Скандинавии. Источниками таких знаний для него служили, помимо вышеуказанной переписки: странствовавшие дервиши, поломники и купеческие караваны. Каравансараи, базары были местами, где можно было почерпнуть эти знания, притом Гянджа была одним из крупнейших торговых центров Кавказа, через который пролегал и Великий, Щелковый путь. Ильяс начиная с молодости, в свободное от дел поклонения и чтения время, постоянно общался с чужестранцами, среди которых были купцы из Китая, Индии, Хорезма, Византии, Руси, Генуи. Его общительный, дружелюбный нрав рождал уважение и симпатию в сердцах чужеземцев, как мусульманских купцов из других стран, так и из немусульманских.

Наимудрейший мыслитель исламского Востока, блестящий ученый, искусснейший поэт и тонкий оратор, правоверный мусульманин, благочестивый и праведный сын Адама, мир ему. Светлая память о Низами живет и будет жить всегда в сердцах добропорядочных людей внезависимости от различий в религии, пола, рассы, национальности, социального или любого иного положения. Несмотря на прошествие более 8-ми веков со дня его возвращения ко Всевышнему Создателю, его жизнь, грандиозные труды, ценнейшие мысли и высказывания являются по сей день полярной звездой указывающей верный путь, путнику странствующему в бездне мрака мира сего. Этот великий мудрец, является достоянием и гордостью всех народов живущих на территории нынешнего Азербайджана и всего Исламского мира, но также, и всего человечества с планеты Земля.

С чтением сур: "Ясин" и "Фатиха", и с дуа(мольбой) об упокое и милости душе, моего духовного наставника-отца, от благодарного ученика-сына Исмаила Кадырова аль-Дагестани.


Краткая биография поэта, основные факты жизни и творчества:

НИЗАМИ ГЯНДЖЕВИ (1141-1209)

Низами Гянджеви (настоящее имя Низамаддин маул Абу-Мухаммед ибн-Ильяс ибн-Юсуф ибн-Зека), величайший азербайджанский поэт-романтик, родился, жил и умер в городе Гяндже, почему и получил прозвище Гянджеви. В XII веке Гянджа была важным узловым центром на Великом торговом пути. За два года до рождения поэта город был разрушен сильнейшим землетрясением, а оставшихся жителей перебили или увели в рабство отряды грузинского царя Димитрия. Восстанавливалась Гянджа многие годы, отчего детство и юность поэта прошли на печальных руинах.

О жизни Низами сохранилось мало сведений. Поэт вел замкнутый образ жизни, исследователи его творчества часто называют Низами великим гянджавийским отшельником. Предполагается, что Низами, чтобы прокормить семью, занимался торговлей, но большую часть времени посвящал поэзии и науке. Скорее всего, в молодости Низами учился в медресе Гянджи. В любом случае можно говорить о том, что поэт в совершенстве знал арабский язык и арабскую литературу, был знаком с грузинским и армянским языками, разбирался в христианской литературе - цитировал Евангелие, глубоко изучил восточную философию, читал труды греческих философов. Обширны были познания Низами в астрономии, математике и медицине.

Существуют средневековые источники, утверждающие, что Низами состоял членом тайного ордена ахи - религиозного суфийского братства, распространенного в Средние века на Ближнем и Среднем Востоке. Оно объединяло преимущественно городских ремесленников и торговцев. В качестве военной силы ахи защищали горожан от произвола феодалов и монгольских наместников. Ахи были связаны обрядами и уставом. Во время Крестовых походов по образцу ордена ахи были сформированы священные ордена крестоносцев. С XVI века ахи переименовали в орден бекташи. Со временем он стал главным орденом янычар.

Члены ордена ахи помогали нуждающимся и слабым и тайно карали насильников и злодеев.

Величайшим творением Низами стала «Хамсе», или «Пятерица» - пять романтических поэм. В состав «Хамсе» входят: «Сокровищница тайн» (между 1173-1180 годами), «Хосров и Ширин» (1181 год), «Лейли и Меджнун» (1188 год), «Семь красавиц» (1197 год), «Искандер-наме» (около 1203 года). Все поэмы признаны классическими творениями ираноязычной литературы на языке фарси.

Необходимо отметить, что азербайджанские ученые утверждают, будто Низами всю жизнь мечтал писать только на азербайджанском языке. Есть даже свидетельства того, что поэма «Лейли и Меджнун» должна была быть написана на родном языке поэта. Но официальным придворным языком Гянджи в те времена был фарси, и условия выживания вынуждали Низами творить в угоду сильным мира сего.


Многие факты свидетельствуют о том, что помимо «Хамсе» Низами создал до двадцати тысяч бейтов, касидэ, газель, кыт’э и рубаи, но все они были утеряны потомками.

Более-менее ясно проследить жизнь поэта можно только благодаря «Хамсе». Очередная поэма - и Низами является на свет из мрака тайны и снова удаляется в неизвестность.

«Сокровищницу тайн» поэт создал в зрелом возрасте, ему было далеко за тридцать. Он еще холост. На попечении у Низами мать и младшие братья. Отец умер почти нищим, и семья пребывала в страшной бедности. Создавая поэму, Низами явно рассчитывал на признание при дворе какого-нибудь правителя и вознаграждение.

Название поэмы происходит от старинного предания о Мухаммеде. Однажды пророк вознесся на небо и увидел под небесным престолом закрытую на замок дверь. Мухаммед обратился к архангелу Джабраилу (Гавриилу): «Что там?» - «Это сокровищница мыслей, - отвечал архангел, - а языки поэтов - ключи к ней».

«Сокровищница тайн» представляет собой собрание двадцати бесед о смысле жизни и назначении ее. Каждая беседа завершается притчей, разъясняющей смысл обсуждаемого.

Сегодня поэма безоговорочно признается шедевром. Но тогда никто даже не пожелал прочитать ее. У каждого правителя был свой штат придворных поэтов, им не было никакого дела до безвестного торговца из Гянджи. Поэму удалось пристроить к правителю Эрзинджана (ныне это административная единица на северо-востоке Турции) по имени Фахр ад-Дин Бехрамшах ибн Дауд. Шаху было написано посвящение, и поэма отправилась в далекий путь.

Существует предание, будто ибн Дауд пришел в восторг от поэмы и направил в Гянджу богатейшие дары. Однако Низами их не получил. Поэт радовался иному: поэму все-таки прочитали и оценили, о ней заговорили, она стала знаменита.

Прочитал поэму и дербендский атабек. Он пришел в восторг и указал своим придворным поэтам на творение Низами как на вершину современной поэзии. И поэты согласились. А затем выяснилось, что Низами посылал «Сокровищницу тайн» в Дербенд и намеревался посвятить ее атабеку, однако поэму правителю не показали. В великом гневе правитель разогнал всех дербендских поэтов, а Низами послал в дар молодую красавицу рабыню, по происхождению половчанку.

Низами с первого взгляда влюбился в Афак, так звали рабыню, и почти сразу женился на ней. Половчанка стала музой великого поэта. С ее появлением творчество Низами резко изменилось - он стал воспевать женщину и любовь. Как утверждают литературоведы, самые яркие женские образы в «Хамсе» написаны поэтом под влиянием любви к Афак. В 1180 году Афак неожиданно умерла, оставив Низами с маленьким сыном Мухаммедом на руках.

В том же 1180 году Низами получил заказ из самого Исфахана от малолетнего сельджукского султана Тогрула (мальчику в тот год исполнилось всего 10 лет). Низами предлагалось написать для султана поэму. Кончина жены оказалась для поэта сильнейшим потрясением: менее чем за год им был создан непревзойденный шедевр ираноязычной литературы - поэма «Хосров и Ширин». Сюжет был взят из «Шахнаме» Фирдоуси. Героями поэмы стали последний домусульманский шах Ирана Хосров Парвиз и его главная жена Ширин.

Когда поэма была закончена, султан даже не прислал за ней, платить он тем более не собирался. Не один год пролежала рукопись без движения. Низами сделал к ней второе посвящение - Пахлавану, атабеку Гянджи. Но правитель под давлением придворных поэтов отказался принять посвящение. В 1186 году Пахлаван умер. На престол Гянджи взошел брат покойного Кызыл-Арслан. Неожиданно новый атабек вспомнил о Низами и призвал к себе. При встрече он обнял поэта и пригласил к беседе. Под конец встречи Низами подарили великолепный халат и отписали ему захудалую деревню Хамдуниан, которую, поскольку она находилась на границе, регулярно грабили разбойники. Вновь поэт не получил никакого вознаграждения за свой труд, зато поэму стали переписывать и распространять по всему Востоку.

Странной представляется в эти годы судьба Низами. Он женился во второй раз. Вторая жена умерла в 1188 году, и тогда же ширваншах Шемахи пригласил Низами переехать к нему в столицу и заказал новую поэму - по легенде о несчастной любви Лейли и Меджнуна. Разочарованный предыдущим заказом, живущий в постоянной нищете, удрученный смертью жены, Низами намеревался отказать ширваншаху. Но его уговорил сын Мухаммед, который просил обязательно написать в поэме и о нем. Низами включил в свой шедевр целую главу с просьбой к наследнику шемахского престола взять Мухаммеда ко двору.

Новая поэма потрясла весь образованный Восток. Она родила целую литературную волну - в подражание Низами написано более сорока поэм «Лейли и Меджнун». Однако самому поэту за его творение не заплатили, сына ко двору наследника Ширвана не приблизили.

Прошло еще восемь лет. Известно, что в эти годы поэт женился в третий раз. В 1195 году от правителя города Мараги Ала ад-Дина Корпа Арслана Низами получил заказ написать поэму на тему, выбранную самим поэтом. Низами приближался к шестидесятилетнему рубежу. Жизнь подходила к концу, но безденежье по-прежнему одолевало его. И Низами принимается за работу. Он пишет озорную сказочную поэму «Семь красавиц» - о приключениях и любовных похождениях Сасанидского царя Бехрама Гура.

Едва окончив «Семь красавиц», Низами приступил к созданию самой большой своей поэмы «Искандер-наме» («Книга Александра»). Состоит она из двух томов. Первый называется «Шараф-наме» («Книга славы»), второй - «Икбал-наме» («Книга счастья»). Ему уже под семьдесят. Годы берут свое, силы уже не те, что раньше. Уходят из жизни друзья и близкие. В 1200 году умерла последняя жена поэта. Одиночество и предчувствие близкого конца навевали на Низами грустные мысли.

В первой книге описаны придуманные поэтом жизнь, войны и героические подвиги Александра Македонского. Во второй книге Александр представлен царем-философом и пророком. Он должен обойти мир и научить людей истине. В конце путешествия царь достигает пределов прекрасной страны, в которой нет власти, нет бедных и богатых, нет угнетателей и угнетенных, нет воровства и лжи. Люди там не болеют, а умирают только от старости.


* * *
Вы читали биографию (факты и годы жизни) в биографической статье, посвящённой жизни и творчеству великого поэта.
Спасибо за чтение. ............................................
Copyright: биографии жизни великих поэтов

перс. نظامی گنجوی‎, курд. Nîzamî Gencewî, نیزامی گه‌نجه‌وی

классик персидской поэзии, один из крупнейших поэтов средневекового Востока, крупнейший поэт-романтик в персидской эпической литературе

около 1141 - около 1209

Низами Гянджеви

Краткая биография

Низами Гянджеви (полное имя - Низами Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф) - известный персидский поэт, мыслитель, творивший под литературным псевдонимом Низами. Каким был его жизненный путь, известно мало, поскольку только из его произведений можно почерпнуть какие-либо сведения о нем. С его именем связано огромное количество легенд - плодов усилий живших позднее биографов. Неизвестно, когда точно родился поэт, однако традиционно принято считать годом его рождения 1141 г., период между 17 и 22 августа. Нет полной определенности и относительно места рождения Низами. Есть версия, что это город Кум (центральный Иран), однако уже в Средние века большинство биографов поэта называли в качестве места его рождения город Гянджа. Сегодня принято считать, что в Куме родился отец Низами, а он сам - уроженец Гянджи.

Семья его была небогатой. Некоторое биографы полагают, что семейным ремеслом являлась вышивка, но Низами отказался от продолжения традиций ради литературного творчества. В то же время есть данные, что отец поэта, Юсуф ибн Заки, мог быть чиновником, а мать предположительно была дочерью курдского вождя. После смерти родителей, скончавшихся рано, Низами воспитывал брат матери.

Низами был превосходно образованным человеком. Тогдашним поэтам вменялось в обязанность иметь неплохое представление о многих научных дисциплинах, однако даже на их фоне Низами выгодно отличался. Тексты его поэм убедительно свидетельствуют о том, что он имел познания не только в персидской и арабской литературе, но и в медицине, богословии, христианстве, исламском праве, иудаизме, иранской мифологии, философии, эзотерике, музыке, изобразительном искусстве, астрономии и др. Стихи он начал писать еще в юные годы.

Биография Низами целиком и полностью связана с родной Гянджей. Он не счел для себя возможным стать придворным поэтом, не желая расставаться со свободой творчества, но в то же время, согласно традициям, посвящал сочинения феодальным правителям, получая за это небольшие пособия. Низами был очень уважаемым человеком, ему оказывалось немало почестей. Например, согласно преданию, он получил от атабека больше десятка деревень и 5000 динаров, хотя и отказался находиться при его дворе.

Женат был Низами три раза. Первая, любимая, супруга была рабыней тюркского происхождения, которую ему подарил около 1170 г. правитель Дербента. Низами освободил рабыню и женился на ней, посвятил ей немало вдохновенных строк; у них родился сын. Вскоре его возлюбленная Афак умерла; преждевременная кончина настигла и двух других жен поэта.

Пять поэм, написанных Низами, - «Сокровищница тайн», «Лейли и Меджнун», «Семь красавиц», «Искандер-наме», «Хосров и Ширин» вошли в сокровищницу азербайджанской поэзии. Также его творческое наследие включает диван; до нашего времени из него сохранились 116 газелей, 30 рубаи, по несколько касыд и китов. Литературное наследие Низами, главным образом, его поэмы, наложило огромный отпечаток на дальнейшее развитие литературы Ближнего Востока и Средней Азии эпохи Средневековья.

Разнятся данные и по поводу смерти великого поэта; исследователи называют цифры с разбежкой в 37 лет. Точно известно лишь то, что он умер в XIII в. в родной Гяндже.

Биография из Википедии

Абу́ Муха́ммед Илья́с ибн Юсуф , известный под псевдонимом Низами́ Гянджеви́ (перс. نظامی گنجوی‎, курд. Nîzamî Gencewî, نیزامی گه‌نجه‌وی; около 1141, Гянджа, Государство Ильдегизидов (в н. в. - город в современном Азербайджане) - около 1209, там же) - классик персидской поэзии, один из крупнейших поэтов средневекового Востока, крупнейший поэт-романтик в персидской эпической литературе, привнесший в персидскую эпическую поэзию разговорную речь и реалистический стиль.

Используя темы из традиционного устного народного творчества и письменных исторических хроник, Низами своими поэмами объединил доисламский и исламский Иран. Героико-романтическая поэзия Низами на протяжении последующих веков продолжала оказывать воздействие на весь персоговорящий мир и вдохновляла пытавшихся подражать ему молодых поэтов, писателей и драматургов на протяжении многих последующих поколений не только в самой Персии, но и по всему региону, включая культуры таких современных стран, как Азербайджан, Армения, Афганистан, Грузия, Индия, Иран, Пакистан, Таджикистан, Турция, Узбекистан. Его творчество оказало влияние на таких великих поэтов, как Хафиз Ширази, Джалаладдин Руми и Саади. Его пять маснави (больших поэм) («Хамсе») раскрывают и исследуют разнообразные темы из различных областей знаний и снискали огромную славу, на что указывает большое число сохранившихся списков его произведений. Герои его поэм - Хосров и Ширин, Лейли и Меджнун, Искандер - до сих пор остаются общеизвестными как во всем исламском мире, так и в других странах.

1991 год был объявлен ЮНЕСКО годом Низами в честь 850-летия поэта.

Историко-культурный фон

С 1135/1136 по 1225 годы частями исторических областей Азербайджан (ныне большей частью Иранский Азербайджан) и Арран в качестве Великих Атабеков Сельджукских султанов Персидского Ирака правила династия Ильдегизидов. Эта династия была основана Шамседдином Ильдегизом, по происхождению кипчаком (половцем), вольноотпущенным гулямом (солдатом-рабом) сельджукского султана Персидского Ирака (Западного Ирана). Ильдегизиды являлись атабеками Азербайджана (то есть регентами наследников престола сельджукских султанов), по мере развала сельджукской империи, с 1181 года стали местными правителями и оставались таковыми до 1225 года, когда их территория, ранее уже захваченная грузинами, была завоевана Джалал-ад-Дином. Шамс ад-Дин Ильдегиз вероятно добился контроля над частью Азербайджана только в 1153 г. после смерти Касс Бег Арслана, последнего фаворита султана Масуда ибн Мухаммеда (1133-1152).

В соседнем с Азербайджаном и Арраном Ширване располагалось Государство Ширваншахов, которым правила династия Кесранидов. Хотя династия имела арабское происхождение, к XI веку Кесраниды были персизированы и заявляли, что являются потомками древнеперсидских сасанидских царей.

Ко времени рождения Низами прошло уже столетие с момента вторжения в Иран и Закавказье тюрок-сельджуков. По мнению французского историка Рене Груссе, сельджукские султаны, сами будучи туркоманами, став султанами Персии, не подвергли тюркизации Персию, а наоборот, они «добровольно стали персами и подобно древним великим сасанидским царям защищали иранское население» от набегов кочевников и спасли иранскую культуру от туркоманской угрозы.

В последней четверти XII века, когда Низами начинал работать над поэмами, которые вошли в книгу «Хамсе» («Пятерица»), верховная власть сельджуков переживала упадок, а политические волнения и социальное беспокойство нарастали. Тем не менее, персидская культура переживала расцвет именно тогда, когда политическая власть была скорее рассеяна, чем централизована, a персидский язык оставался основным языком. Это относилось и к Гяндже, кавказскому городу - отдаленному персидскому аванпосту, где жил Низами, городу, который в то время имел преимущественно иранское население, о чём свидетельствует также современник Низами армянский историк Киракос Гандзакеци (около 1200-1271), который также как и Низами Гянджеви (Низами из Гянджи ) был жителем Гянджи. Следует отметить, что в средние века армяне всех ираноязычных называли «парсик» - персами, что отражено в переводе того же отрывка на английский язык. При жизни Низами Гянджа была одним из центров иранской культуры, о чём свидетельствуют собранные только в одной антологии персидской поэзии XIII в. Нузхат ол-Маджалис стихотворения 24 персидских поэтов, живших и творивших в Гяндже в XI-XII вв. Среди ираноязычного населения Гянджи XI-XII вв. следует отметить также и курдов, значительному присутствию которых в городе и его окрестностях способствовало правление представителей династии Шеддадидов, имеющей курдское происхождение. Именно привилегированным положением курдов в Гяндже некоторые исследователи объясняют переезд отца Низами из Кума и поселение родителей Низами в Гяндже, так как мать Низами была курдянкой.

Персидский историк Хамдаллах Казвини, живший примерно через сто лет после Низами, описал «полную сокровищ» Гянджу в Арране, как один из самых богатых и процветающих городов Ирана.

Азербайджан, Арран и Ширван явились тогда новым центром персидской культуры после Хорасана. В «хорасанском» стиле персидской поэзии специалисты выделяют западную - «азербайджанскую» школу, которую иначе называют «тебризской» или «ширванской» или «закавказской», как склонную к усложнённой метафоричности и философичности, к использованию образов, взятых из христианской традиции. Низами считается одним из виднейших представителей этой западной школы персидской поэзии.

О жизни Низами известно мало, единственным источником информации о нём являются его произведения, в которых также не содержится достаточного количества надежной информации о его личной жизни, в результате чего его имя окружено множеством легенд, которые ещё более украсили его последующие биографы.

Имя и литературный псевдоним

Личное имя поэта - Ильяс , его отца звали Юсуф , деда Заки ; после рождения сына Мухаммада имя последнего также вошло в полное имя поэта, которое таким образом стало звучать: Абу Мухаммад Ильяс ибн Юсуф ибн Заки Муайяд , а в качестве литературного псевдонима («лакаб») он выбрал имя «Низами », которое некоторые авторы средневековых «тазкират» (тадхират, тадкират) , то есть «биографий», объясняют тем, что ремесло вышивания было делом его семьи, от которого Низами отказался, чтобы писать поэтические произведения, над которыми он трудился с терпеливостью вышивальщика. Его официальное имя - Низам ад-Дин Абу Мухаммад Ильяс ибн Юсуф ибн Заки ибн Муайяд. Ян Рыпка приводит ещё одну форму его официального имени Хаким Джамал ад-Дин Абу Мухаммад Ильяс ибн Юсуф ибн Заки ибн Муайяд Низами.

По вероисповеданию Низами был суннитом.

Дата и место рождения

Точная дата рождения Низами неизвестна. Известно только, что Низами родился между 1140-1146 (535-540) годами. Биографы Низами и некоторые современные исследователи расходятся на шесть лет относительно точной даты его рождения (535-40/1141-6). По сложившейся традиции, годом рождения Низами принято считать 1141 год, который официально признан ЮНЕСКО. На этот год указывает сам Низами в поэме «Хосров и Ширин», где в главе «В оправдание сочинения этой книги» говорится:

Мой знаешь гороскоп? В нём - лев, но я сын персти,
И если я и лев, я только лев из шерсти,
И мне ли на врага, его губя, идти?
Я лев, который смог лишь на себя идти!
(пер. К. Липскерова)

Из этих строк следует, что поэт родился «под знаком» Льва. В той же главе он указывает, что в начале работы над поэмой ему было сорок лет, а он начал её в 575 году хиджры. Получается, что Низами родился в 535 году хиджры (то есть в 1141 году). В тот год солнце находилось в созвездии Льва с 17 по 22 августа, из чего следует, что Низами Гянджеви родился между 17 и 22 августа 1141 года.

Место рождения поэта долгое время вызывало споры. Хаджи Лютф Али Бей в биографическом сочинении «Атешкида» (XVIII век) называет Кум в центральном Иране, ссылаясь на стихи Низами из «Искандер-намэ»:

Хотя я затерян в море Гянджи, словно жемчужина,
Но я из Кухистана
В Тафрише есть деревня, и свою славу
Низами стал искать оттуда.

Большинство средневековых биографов Низами (Ауфи Садид-ад-дин в XIII в., Доулатшах Самарканди в XV в. и другие) городом рождения Низами указывают Гянджу, в которой он жил и в которой умер. Академик Е. Э. Бертельс отметил, что в лучшей и старейшей из известных ему рукописей Низами про Кум также не упоминается. В настоящее время существует устоявшееся мнение, принятое академическими авторами, о том, что отец Низами происходил из Кума, но сам Низами родился в Гяндже, и упоминание в некоторых его произведениях о том, что Низами родился в Куме - искажение текста. В период жизни Низами Гянджа находилась в составе Сельджукской империи, просуществовавшей с 1077 по 1307 годы. Следует при этом отметить, что Тафриш, упомянутый в вышеприведённом отрывке из «Искандер-намэ», являлся крупным центром зороастрийской религии и находится в 222 км от Тегерана, Центральный Иран.

Низами родился в городе, и вся его жизнь прошла в условиях городской среды, притом в атмосфере господства персидской культуры, так как его родная Гянджа в то время имела ещё иранское население, и, хотя о его жизни известно мало, считается, что всю жизнь он провёл, не покидая Закавказья. Скудные данные о его жизни можно найти только в его произведениях.

Родители и родственники

Отец Низами, Юсуф ибн Заки, мигрировавший в Гянджу из Кума (Центральный Иран), возможно был чиновником. Мать, Ра’иса, имела иранское происхождение, по словам самого Низами, была курдянкой, вероятно, дочерью вождя курдского племени, и, по некоторым предположениям, была связана с курдской династией Шеддадидов, правившей Гянджой до атабеков.

Родители поэта рано умерли. После смерти отца Ильяса воспитывала мать, а после смерти последней - брат матери Ходжа Умар.

Доулатшах Самарканди (1438-1491) в своем трактате «Тазкират ош-шоара» («Записке о стихотворцах») (окончен в 1487 году) упоминает брата Низами по имени Кивами Мутарризи, который также был поэтом.

Образование

Низами был по стандартам своего времени блестяще образован. Тогда предполагалось, что поэты должны быть хорошо сведущи во многих дисциплинах. Однако, и при таких требованиях к поэтам Низами выделялся своей ученостью: его поэмы свидетельствуют не только о его прекрасном знании арабской и персидской литератур, устной и письменной традиций, но и математики, астрономии, астрологии, алхимии, медицины, ботаники, богословия, толкований Корана, исламского права, христианства, иудаизма, иранских мифов и легенд, истории, этики, философии, эзотерики, музыки и изобразительного искусства.

Хотя Низами часто называют «Хаким» (мудрец), он не был философом, как Аль-Фараби, Авиценна и Сухраварди, или толкователем теории суфизма, как Ибн Араби или Абдурраззак аль-Кашани. Тем не менее, его считают философом и гностиком, хорошо владевшим различными областями исламской философской мысли, которые он объединял и обобщал образом, напоминающим традиции более поздних мудрецов, таких как Кутбуддин аш-Ширази и Баба Афзал Кашани, которые будучи специалистами в различных областях знаний, предприняли попытку объединить различные традиции в философии, гносисе и теологии.

Жизнь

О жизни Низами сохранилось мало информации, но точно известно, что он не был придворным поэтом, так как опасался, что в такой роли он утратит честность, и хотел, прежде всего, свободы творчества. Вместе с тем, следуя традиции, свои произведения Низами посвящал правителям из различных династий. Так, поэму «Лейли и Меджнун» Низами посвятил Ширваншахам, а поэму «Семь красавиц» - сопернику Ильдегизидов - одному из атабеков Мараги (Ахмадилизов) Ала ал-Дину.

Низами, как указывалось, жил в Гяндже. Он был женат трижды. Первая и любимая жена, рабыня-половчанка Афак (которой он посвятил много стихов), «величавая обликом, прекрасная, разумная», была подарена ему правителем Дербента Дара Музаффарр ад-Дином примерно в 1170 году. Низами, освободив Афак, женился на ней. Около 1174 г. у них родился сын, которого назвали Мухаммед. В 1178 или 1179 году, когда Низами заканчивал поэму «Хосров и Ширин», его жена Афак умерла. Две другие жены Низами также умерли преждевременно, притом, что смерть каждой из жён совпадала с завершением Низами новой эпической поэмы, в связи с чем поэт сказал:

Боже, почему за каждую поэму я должен пожертвовать женой!

Низами жил в эпоху политической нестабильности и интенсивной интеллектуальной активности, что отражено в его поэмах и стихах. Ничего не известно о его взаимоотношениях с его покровителями, как и не известны точные даты, когда были написаны его отдельные произведения, так как многое является плодом фантазий его биографов, которые жили позже него. При жизни Низами удостаивался почестей и пользовался уважением. Сохранилось предание о том, что атабек тщетно приглашал Низами ко двору, но получил отказ, однако считая поэта святым человеком, подарил Низами пять тысяч динаров, а позже передал ему во владение 14 деревень.

Сведения о дате его смерти противоречивы также, как и дата его рождения. Средневековые биографы указывают различные данные, расходясь примерно на тридцать семь лет (575-613/1180-1217) в определении года смерти Низами. Сейчас только точно известно, Низами умер в 13 в. Датировка смерти Низами 605 годом хиджры (1208/1209 год) основана на арабской надписи из Гянджи, опубликованной Бертельсом. Другое мнение основано на тексте поэмы «Искандер-наме». Кто-то из близких Низами лиц, возможно, его сын, описал смерть поэта и включил эти строки во вторую книгу об Искандере, в главу, посвящённую смерти античных философов - Платона , Сократа, Аристотеля . В этом описании указан возраст автора по мусульманскому календарю, что соответствует дате смерти в 598 году хиджры (1201/1202 годы):

Шестьдесят было лет и три года ему,
И шесть месяцев сверх, - и ушёл он во тьму,
Всё сказав о мужах, озарявших своими
Поученьями всех, он ушёл вслед за ними.
(пер. К. Липскерова)

Творчество

Культура Персии эпохи Низами знаменита благодаря традиции, имеющей глубокие корни, великолепию и роскоши. В доисламские времена она развила чрезвычайно богатые и безошибочные средства выражения в музыке, архитектуре и в литературе, хотя Иран, её центр, был постоянно подвержен набегам вторгавшихся армий и иммигрантов, эта традиция была в состоянии вобрать в себя, трансформировать и полностью преодолеть проникновение инородного элемента. Александр Великий был только одним из многих завоевателей, кто был пленён персидским образом жизни. Низами был типичным продуктом иранской культуры. Он создал мост между исламским и доисламским Ираном, а также между Ираном и всем древним миром. Хотя Низами Гянджеви жил на Кавказе - на периферии Персии, в своем творчестве он продемонстрировал центростремительную тенденцию, которая проявляется во всей персидской литературе, как с точки зрения единства её языка и содержания, так и в смысле гражданского единства, и в поэме «Семь красавиц» написал, что Иран - «сердце мира» (в русском переводе «душа мира»):

Вся вселенная - лишь тело, а Иран - душа.
Говорю об этом смело, правдою дыша.
Дух земли - Иран. И ныне - внемли каждый слух:
Пусть прекрасно тело мира - выше тела дух.
(перевод В. Державина)
Оригинальный текст (перс.)
همه عالم تن است و ایران دل
نیست گوینده زین قیاس خجل
چونکه ایران دل زمین باشد
دل ز تن به بود یقین باشد

Литературное влияние

По мнению профессора Челковского, «любимым занятием Низами было чтение монументального эпоса Фирдоуси Шахнаме („Книга царей“)». Хотя на творчество Низами влияние оказали и другие персидские поэты, такие как Катран Тебризи, Санаи, Фахраддин Гургани и историк Ат-Табари, творчество Фирдоуси для Низами было источником вдохновения и материалом для создания поэмы «Искандер-наме». Низами постоянно ссылается на «Шахнаме» в своих произведениях, особенно в прологе «Искандер-наме». Можно считать, что он всегда восхищался произведением Фирдоуси и, поставив себе в жизни цель - написать героический эпос, равный поэме Фирдоуси «Шахнаме», использовал поэму «Шахнаме», как источник для создания трёх эпических поэм - «Семь красавиц», «Хосров и Ширин» и «Искандер-наме». Низами назвал Фирдоуси «хакимом» - «мудрецом», «даанаа» - «знающим» и большим мастером ораторского искусства, «который украсил слова, подобно новобрачной». Он советовал сыну Ширваншаха прочесть «Шахнаме» и запомнить значимые высказывания мудреца. Однако, согласно Е. Э. Бертельсу, «Низами считает свои стихи выше творений Фирдоуси», «Он собирается „палас“ переделать в „шёлк“, „серебро“ превратить в „золото“».

Большое влияние на Низами оказало творчество персидского поэта XI века Фахраддина Гургани. Позаимствовав большинство своих сюжетов у другого великого персидского поэта Фирдоуси, основу для своего искусства написания поэзии, образность речи и композиционную технику Низами взял у Гургани. Это заметно в поэме «Хосров и Ширин», и особенно в сцене спора влюблённых, которая имитирует главную сцену из поэмы Гургани «Вис и Рамин». Кроме того, поэма Низами написана тем же метром (хазадж), которым написана поэма Гургани. Влиянием Гургани на Низами можно также объяснить увлеченность последнего астрологией.

Своё первое монументальное произведение Низами написал под воздействием поэмы персидского поэта Санаи «Сад истин» («Хадикат аль-Хакикат»).

Стиль и мировоззрение

Низами писал поэтические произведения, но они отличаются драматичностью. Сюжет его романтических поэм тщательно построен так, чтобы усилить психологическую сложность повествования. Его герои живут под давлением действия и должны срочно принимать решения, чтобы познать самих себя и других. Он рисует психологические портреты своих героев, раскрывая богатство и сложность человеческой души, когда они сталкиваются с сильной и несокрушимой любовью.

Памятник Низами Гянджеви в Баку. Скульптор Ф. Г. Абдурахманов, 1949

С одинаковым мастерством и глубиной Низами изобразил как простых людей, так и царственных особ. С особым теплом Низами изобразил ремесленников и мастеровых. Низами нарисовал образы художников, скульпторов, архитекторов и музыкантов, которые часто становились ключевыми образами в его поэмах. Низами был мастером жанра романтического эпоса. В своих чувственно-эротических стихах Низами объясняет, что заставляет человеческие существа вести себя так, как они, раскрывая их безрассудность и величие, их борьбу, страсти и трагедии. Для Низами правда составляла суть поэзии. На основании такого подхода Низами обрушивал свой гнев на придворных поэтов, которые продавали свой талант за земное вознаграждение. В творчестве Низами искал вселенской справедливости и пытался защитить бедных и смиренных людей, а также исследовать невоздержанность и произвол сильных мира сего. Низами предупреждал людей о преходящей природе жизни. Размышляя о судьбе людей и будучи гуманистом, Низами в поэме «Искандер-наме» предпринял попытку изобразить совершенное общество - утопию.

Низами был поэтом-мистиком, однако в творчестве Низами невозможно отделить мистическое от эротики, духовное от светского. Его мистицизм с характерным для того символизмом основывается на сути суфийской концепции. Вместе с тем, известно, что официально Низами не был принят в какой-либо суфийский орден. Более вероятно, что Низами представлял аскетический мистицизм, схожий с мистицизмом Аль-Газали и Аттара, к которому склонность поэта к независимым суждениям и поступкам добавила более различимые особенности.В поэзии Низами отразились суфийские традиции, символы и образы. Так, в поэме «Сокровищница тайн» Низами, чьё творческое наследие является общепризнанным хранилищем иранских мифов и легенд, проиллюстрировал то, как образ розы (гол или гул ) воспринимался в представлениях людей средневековой Персии. В исламской традиции роза ассоциируется с Пророком Мухаммедом, что выражается множеством способов в религиозных текстах и художественном творчестве. Для распространения в Иране этой традиции существовали предпосылки в доисламской культуре и религии, в которой с каждым божеством ассоциировался определённый цветок. Культура цветов в Иране всегда была тесно связана с культивацией персидского сада. Средневековый персидский сад в форме четырёхчастного архитектурного сада (чагарбаг ) был прямым производным древнеперсидского «райского сада» (парадаиза ) Ахеменидских царей, который составлял часть имперской дворцовой системы. Даже распространение ислама в Иране не оказало негативного влияния на культуру персидского сада. Розы, которые выращивались в Иране с древности, являлись обязательной составляющей средневекового персидского сада. В средневековой персо-исламской культуре, и в поэзии в частности, которая является самым тонким выражением персидского творческого гения, образ розы применялся как средство передачи различных идей. Роза считалась царственным цветком и символом красоты. Символизм розы в персидской культуре уходит своими корнями в доисламскую эпоху, когда цветок розы ассоциировался с зороастрийским божеством Даэной, одним из женских язатов. Роза стала особенно сильным символом в мистической традиции, начиная с XII в., пропитав персидскую религиозную мысль и литературную культуру. Как и многие персидские поэты-мистики (Руми, Аттаром, Саади) Низами использовал образ розы, как символическое описание божественности. В образном строе персидской поэзии любовь соловья к розе символизировала стремление души мистика к божественному. Так, Руми утверждал, что аромат розы является намеком на тайну божественной действительности, которая лежит в основе всех вещей, и убеждал мистиков отказаться от своей плотской сущности, чтобы стать подобным аромату розы и направлять других в божественный Розовый сад. Руми объясняет аромат розы, как символизирующий «дыхание разума и здравомыслия». Следуя этой традиции, Низами раскрыл мистический символизм розы в состязании двух придворных врачей в поэме «Сокровищница тайн». Хотя рассказанная Низами притча указывает на силу психологического внушения, мистическая природа аромата розы служит в качестве метафоры, как в поэме Низами, так и в классических текстах средневековой персидской поэзии.

Низами хорошо знал исламскую космологию, и эти знания он претворил в своей поэзии. Согласно исламской космологии Земля располагалась в центре в окружении семи планет: Луны, Меркурия, Венеры, Солнца, Марса, Юпитера и Сатурна, считавшихся представителями Бога, которые своим движением воздействуют на живых существ и события на Земле. Так, описывая рождение Бахрама и построение его гороскопа мудрецами и звездочетами в поэме «Семь красавиц», Низами, который хорошо разбирался в астрологии, предрек черты характера и судьбу Бахрама:

Поднялась в ту ночь к Плеядам месяца глава,
Апогей звезды Бахрама был в созвездье Льва.
Утарид блеснул под утро в знаке Близнецов,
А Кейван от Водолея отогнал врагов.
(пер. Вл. Державина )

Низами был твёрдо уверен, что единство мира можно воспринять посредством арифметики, геометрии и музыки. Он также знал нумерологию и считал, что числа являются ключом от взаимосвязанной вселенной, так как посредством чисел множество становится единством, а диссонанс - гармонией. В поэме «Лейли и Меджнун» он приводит абджадию (нумерологическое значение) своего имени - Низами (перс. نظامی‎ = 50+900+1+40+10), называя число 1001:

Мне «Низами» прозвание дано,
Имен в нем тыща и ещё одно.
Обозначенье этих букв благих
Надежней стен гранитных крепостных.
(Перевод Т. Стрешневой )

Язык поэм и стихов Низами отличается необычностью. Низами писал на персидском языке, подняв его на новую высоту благодаря использованию аллегорий, притч и многозначных слов. Он ввёл новые и прозрачные развёрнутые метафоры и образы, создал неологизмы. Низами использует различные стилистические фигуры (гипербола, анафора), повторы (мукаррар ), аллюзию, сложные слова и образы, которые объединяет с различными элементами повествования для увеличения силы их воздействия. Стиль Низами также отличается тем, что он избегает употребления обычных слов для описания действий, эмоций и поведения своих героев. Другой особенностью Низами является создание афоризмов. Так, в поэме «Лейли и Меджнун» Низами создал стиль, который отдельные авторы назвали «стилем эпиграмм», а многие из созданных Низами афоризмов стали пословицами. Низами использует в своей поэзии разговорную речь. Его язык богат идиомами, стилистически прост, особенно в диалогах и монологах. Сам Низами назвал свой стиль «гариб », что переводится, как «редкий, новый». Себя же он называл «волшебником слов» и «зеркалом незримого».

По мнению Е. Э. Бертельса Низами по вероисповеданию был мусульманином-суннитом, а также питал отвращение к крайним шиитам, карматам и исмаилитам. В поддержку последнего он приводит следующие строки Низами:

Знамя Исхака им вознесено, если у него и есть противник, то это - исмаилит.

Произведения

До наших дней сохранилась только небольшая часть лирической поэзии Низами, в основном это касыды (оды) и газели (лирические стихи). Сохранившийся лирический «Диван» Низами составляет 6 касыд, 116 газелей, 2 кит’а и 30 рубаи. Однако, по словам средневековых биографов Низами, это лишь небольшая часть его лирики. Небольшое число его рубаи (четверостиший) сохранились в антологии персидской поэзии Нузхат ол-Маджалис, составленной персидским поэтом XIII в. Джамалом ал-Дином Халилом Ширвани, однако впервые описанной только в 1932 г.

Хамсе («Пятерица»)

Миниатюра из рукописи Хамсе, датированная 1494 г., изображающая восхождение Мухаммеда на Бураке из Мекки на небеса (Мирадж), а также многокрылого архангела Гавриила (справа)

Основными произведениями Низами являются пять поэм, объединённых общим названием «Пандж Гандж», что переводится с персидского как «Пять драгоценностей», более известных как «Пятерица» (от «хамсе» - персидского произношения арабского слова «хамиса» - «пять»).

  • Поэма «Махсан аль-Асрар» (перс. مخزن الاسرار ‎) - «Сокровищница тайн», написанная в 1163 г. (хотя некоторые исследователи датируют её 1176 г.), посвящена правителю Эрзинджана Фахр ад-дину Бахрам-шаху (1155-1218).
  • Поэма «Хосров и Ширин» (перс. خسرو و شیرین ‎) была написана в течение 16 лунных лет между 1175/1176 и 1191 г. и посвящена сельджукскому султану Тогрулу III (1175-1194), атабеку Мухаммаду ибн Элдигизу Джахан Пахлавану (1175-1186) и его брату Кызыл-Арслану (1186-1191).
  • Поэма «Лейли и Меджнун» (перс. لیلی و مجنون ‎), написанная в 1188 году, посвящена ширваншаху Ахситану I (1160-1196).
  • Поэма «Семь красавиц» («Хафт пейкар», перс. هفت پیکر ‎) написана в 1197 году и посвящена правителю Мараги Аладдину Курп-Арслану.
  • Поэма «Искандер-наме» (перс. اسکندرنامه ‎), название которой переводится как «Книга Александра», написана между 1194 и 1202 гг. и посвящена малеку Ахара Носрат-ал-Дин Бискин бин Мохаммаду из династии Пишкинидов (1155-1231) грузинского происхождения, которые были вассалами Шеддадидов Аррана.

Все пять поэм написаны в стихотворной форме маснави (двустиший), а общее количество двустиший составляет 30 000. Поэма «Сокровищница тайн» состоит из 2260 маснави, написанных в метре «сари» (- ᴗ ᴗ - / - ᴗ ᴗ - / - ᴗ -). Поэма «Хосров и Ширин» состоит из примерно 6500 маснави, написанных в метре «хазадж» (ᴗ - - -). Поэма «Лейли и Меджнун» состоит из 4600 маснави в метре «хазадж». «Семь красавиц» насчитывает около 5130 маснави в метре «кафиф» (-ᴗ--/ᴗ-ᴗ-/ᴗᴗ-). «Искандер-наме», состоящая из двух частей, в общей сложности содержит около 10 500 маснави в метре «мотагареб» (◡ − − / ◡ − − / ◡ − − / ◡ −), которым написана поэма Фирдоуси «Шах-намэ».

Первая из поэм - «Сокровищница тайн» - была написана под влиянием монументальной поэмы Санаи (умер в 1131 г.) «Сад правды». В основе поэм «Хосров и Ширин», «Семь красавиц» и «Искандер-наме» лежат средневековые рыцарские истории. Герои поэм Низами Хосров и Ширин, Бахрам-и Гур и Александр Великий, которые появляются в отдельных эпизодах в поэме «Шахнаме» Фирдоуси, в поэмах Низами помещены в центр сюжета и стали главными героями трёх его поэм. Поэма «Лейли и Меджнун» написана на основе арабских легенд. Во всех пяти поэмах Низами значительно переработал материал использованных источников.

Следует отметить, что в поэмах Низами содержатся уникальные данные, которые сохранились до наших дней именно благодаря его описаниям. Так, например, одним из предметов очарования «Хамсе» являются детальные описания музыкантов, что сделало поэмы Низами главным источником современных знаний о персидском музыкальном творчестве и музыкальных инструментах XII века. Несмотря на интерес Низами к обычным людям, поэт не отрицал институт монархической формы правления и считал, что он является интегральной, духовной и священной частью персидского образа жизни.

«Сокровищница тайн»

Поэма «Сокровищница тайн» раскрывает эзотерические, философские и теологические темы и написана в русле суфийской традиции, в связи с чем служила образцом для всех поэтов, впоследствии писавших в этом жанре. Поэма разделена на двадцать речей-притч, каждая из которых является отдельным трактатом, посвященным религиозным и этическим темам. Каждая глава завершается апострофой (обращением) к самому поэту, содержащей его литературный псевдоним. Содержание стихов указывается в заглавии каждой главы и написано в типичном гомилетическом стиле. Истории, которые обсуждают духовные и практические вопросы, проповедуют справедливость царей, исключение лицемерия, предупреждают о суетности этого мира и необходимости готовиться к жизни после смерти. Низами проповедует идеальный образ жизни, привлекая внимание к своему читателю людей высшего социального положения среди творений Божьих, а также пишет о том, что человек должен думать о своем духовном предназначении. В нескольких главах Низами обращается к обязанностям царей, но в целом он скорее обращается ко всему человечеству, чем к своему царственному покровителю. Написанная в высоко риторическом стиле поэма «Сокровищница тайн» не является романтической эпической поэмой, её цель - переступить ограничения придворной светской литературы. Этим произведением Низами продолжил направление, которое открыл в персидской поэзии Санаи и которое было продолжено многими персидскими поэтами, ведущим среди которых является Аттар.

«Хосров и Ширин»

Поэма «Хосров и Ширин» - первый шедевр Низами. При её написании Низами испытал влияние поэмы Фахраддина Гургани «Вис и Рамин». Поэма «Хосров и Ширин» стала поворотной точкой не только для Низами, но и для всей персидской поэзии. Более того, её считают первой поэмой в персидской литературе, достигшей полного структурного и артистического единства. Это также суфийское произведение, аллегорически изображающее стремление души к Богу; но чувства изображены настолько живо, что неподготовленный читатель даже не замечает аллегории, воспринимая поэму как романтическое любовное произведение. В основе сюжета поэмы лежит правдивая история, и герои являются историческими личностями. Низами утверждал, что источником для него послужила рукопись, хранившаяся в Барде. История жизни Хосрова II Парвиза (590-628 гг.) была описана в исторических документах и подробно рассказана в эпико-исторической поэме Фирдоуси «Шахнаме». Однако о событиях, связанных с восхождением на престол Хосрова II Парвиза и годами его правления, Низами упоминает лишь кратко. В своей поэме Низами рассказывает о трагической любви Хосрова, сасанидского царевича, затем шаха Ирана, и прекрасной армянской принцессы Ширин, племянницы (дочь брата) Шемиры (звали Мехин Бану) - могучей правительницы христианского Аррана вплоть до Армении, где они проводили лето. За этим сюжетом скрыта история души, погрязшей в грехах, которые не дают ей, при всем желании, соединиться с Богом.

«Лейли и Меджнун»

Поэма «Лейли и Меджнун» разрабатывает сюжет старинной арабской легенды о несчастной любви юноши Кайса, прозванного «Меджнун» («Безумец»), к красавице Лейли. Поэма была написана по заказу ширваншаха Ахситана I. В поэме 4600 строф. Эта поэма считается самым известным персидским изложением сказания о Лейли и Меджнуне. Эта романтическая поэма относится к жанру «удри» (иначе «одри»). Сюжет поэм этого жанра прост и вращается вокруг безответной любви. Герои удри являются полувымышленными-полуисторическими персонажами, и их поступки похожи на поступки персонажей других романтических поэм этого жанра. Низами персифицировал арабскую-бедуинскую легенду, представив героев в качестве персидских аристократов. Он также перенёс развитие сюжета в городскую среду и добавил несколько персидских мотивов, украсив повествование также описаниями природы. В основе сюжета поэмы легенда о трагической любви поэта Кайса и его двоюродной сестры Лейлы, но существует и общий смысл поэмы - безграничная любовь, находящая выход лишь в высокой поэзии и ведущая к духовному слиянию любящих. Поэма была опубликована в различных странах в различных версиях текста. Однако иранский учёный Хасан Вахид Дастджерди в 1934 г. осуществил публикацию критического издания поэмы, составив её текст из 66 глав и 3657 строф, опустив 1007 куплетов, определив их как более поздние интерполяции, хотя он допускал, что некоторые из них могли быть добавлены самим Низами.

«Семь красавиц»

Название поэмы «Хафт пейкар» дословно можно перевести как «семь портретов», также возможно перевести как «семь принцесс». Поэма известна и под названием «Хафт гундбад» - «семь куполов», что отображает метафорическое значение названия. Сюжет каждой из семи новелл - любовное переживание, причём, в соответствии с переходом от чёрного цвета к белому, грубая чувственность сменяется духовно просветлённой любовью.

Сюжет поэмы основан на событиях персидской истории и легенде о Бахраме Гуре (Бахрам V), сасанидском шахе, отец которого, Йездигерд I, двадцать лет оставался бездетным и заимел сына только после того, как обратился к Ахура Мазде с мольбами дать ему ребёнка. После долгожданного рождения Бахрама по совету мудрецов его отправляют на воспитание к арабскому царю Номану. По приказу Номана был построен прекрасный новый дворец - Карнак. Однажды в одной из комнат дворца Бахрам находит портреты семи принцесс из семи разных стран, в которых он влюбляется. После смерти отца Бахрам возвращается в Персию и восходит на престол. Став царем, Бахрам предпринимает поиски семи принцесс и, отыскав их, женится на них.

Вторая тематическая линия поэмы - превращение Бахрама Гура из легкомысленного царевича в справедливого и умного правителя, борющегося с произволом и насилием. Пока взошедший на престол Бахрам был занят своими женами, один из его министров захватил власть в стране. Неожиданно Бахрам обнаруживает, что в делах его царства царит беспорядок, казна пуста, а соседние правители собираются на него напасть. Расследовав деяния министра, Бахрам приходит к выводу, что тот виновен в бедах, постигших царство. Он приговаривает злодея-министра к смертной казни и восстанавливает справедливость и порядок в своей стране. После этого Бахрам приказывает превратить семь дворцов своих жён в семь зороастрийских храмов для поклонения Богу, а сам Бахрам отправляется на охоту и исчезает в глубокой пещере. Пытаясь найти дикого осла (gūr), Бахрам находит свою могилу (gūr).

«Искандер-наме»

Низами считал поэму «Искандер-наме» итогом своего творчества, по сравнению с другими поэмами «Хамсе» она отличается некоторой философской усложнённостью. Поэма является творческой переработкой Низами различных сюжетов и легенд об Искандере - Александре Македонском, образ которого Низами расположил в центре поэмы. С самого начала Александр Македонский выступает как идеальный государь, воюющий только во имя защиты справедливости. Поэма состоит из двух формально независимых частей, написанных рифмованными куплетами и согласно метру «мотакареб» (аруз), которым написана поэма «Шахнаме»: «Шараф-наме» («Книга славы») и «Икбал-наме» или иначе «Кераб-наме» («Книга судьбы»). «Шараф-наме» описывает (на основе восточных легенд) жизнь и подвиги Искандера. «Икбал-наме» композиционно делится на два больших раздела, которые можно озаглавить как «Искандер-мудрец» и «Искандер-пророк».

Долгое время вызывало сомнения время создания поэмы и очерёдность её расположения внутри сборника «Хамсе». Однако в начале «Шараф-наме» Низами сказал, что ко времени написания тех строк уже он создал «три жемчужины» перед тем, как начать «новый орнамент», что подтвердило время создания. Кроме того, Низами оплакивает смерть Ширваншаха Аксатана, которому Низами посвятил поэму «Лейли и Маджнун», и адресует свои наставления его преемнику. Ко времени завершения поэмы власть династии Ширваншахов в Гяндже ослабла, поэтому Низами посвятил поэму малеку Ахара Носрат-аль-Дин Бискин бин Мохаммаду, которого Низами упоминает во введении к «Шараф-наме».

Основные эпизоды легенды об Александре, которые известны в мусульманской традиции, собраны в «Шараф-наме». В «Икбал-наме» Александр - бесспорный властитель мира, показан уже не как воин, но как мудрец и пророк. Не менее существенную часть составляют притчи, не имеющие прямого отношения к истории Александра. В завершение Низами рассказывает о конце жизни Александра и обстоятельствах смерти каждого из семи мудрецов. В этой части добавлена интерполяция о смерти самого Низами. В то время как «Шараф-наме» относится к традиции персидской эпической поэзии, в «Икбал-наме» Низами продемонстрировал свои таланты дидактического поэта, рассказчика анекдотов и миниатюриста.

Низами в Средние века

Доулатшах Самарканди назвал Низами самым изысканным писателем эпохи, в которую он жил. А Хафиз Ширази посвятил ему строки, в которых пишет о том, что «все сокровища прошедших дней не могут сравниться со сладостью песен Низами».

Труды Низами оказали громадное влияние на дальнейшее развитие восточной и мировой литературы вплоть до XX века. Известны десятки назире (поэтических «ответов») и подражаний поэмам Низами, создававшихся начиная с XIII века и принадлежащих в том числе Алишеру Навои , индоперсидскому поэту Амиру Хосрову Дехлеви и др. Многие поэты в последующие века имитировали творчество Низами, даже если они не могли сравнятся с ним и, конечно, не смогли превзойти его, - персы, турки, индусы, если назвать только наиболее важных. Персидский учёный Хекмет перечислил не менее сорока персидских и тридцати турецких версий поэмы «Лейли и Маджнун».

Творчество Низами оказало большое влияние на дальнейшее развитие персидской литературы. Не только каждая из его поэм, но и в целом все пять поэм Хамсе, как единое целое стали образцом, которому подражали и с которым соперничали персидские поэты в последующие века.

Поэмы Низами предоставили персидскому искусству миниатюры обилие творческого материала, вместе с поэмой Фирдоуси «Шахнаме» став наиболее иллюстрированными среди произведений персидской литературы.

С сюжетами произведений Низами тюркоязычные читатели ознакомились ещё в средние века по подражаниям его поэмам и своеобразным поэтическим ответам тюркоязычных поэтов. Творчество Низами Гянджеви оказывало влияние и на творчество классиков азербайджанской литературы.

Переводы и издания произведений Низами

Первые переводы произведений Низами на западноевропейские языки стали осуществляться, начиная с XIX века. В 1920-30-х годах русские переводчики и исследователи перевели отдельные фрагменты из поэм «Семь красавиц», «Лейли и Меджнун» и «Хосров и Ширин». Перевод всех сочинений Низами с персидского на азербайджанский осуществлен в Азербайджане.

Первую попытку критического издания поэм Низами предпринял Хасан Вахид Дастджерди, осуществив издание поэм в Тегеране в 1934-1939 гг. Одним из лучших изданий произведений Низами является издание поэмы «Семь красавиц», которое было осуществлено Хельмутом Риттером и Яном Рыпкой в 1934 г. (Prague, printed Istanbul, 1934) на основании пятнадцати рукописей с текстами поэмы и изданной в Бомбее в 1265 г. литографии. Это одно из немногих изданий классического персидского текста, в котором применена строгая текстово-критическая методология.

Значение творчества

И. В. Гёте создал свой «Западно-восточный диван» под влиянием персидской поэзии. В «Комментариях и эссе относительно Западно-восточного дивана» («Noten und Abhandlungen zum West-östlichen Divan») Гёте отдал дань уважения Низами в числе таких персидских поэтов, как Фирдоуси, Анвари, Руми, Саади и Джами , однако наибольшее влияние на Гёте при создании «Западно-восточного дивана» оказала поэзия Хафиза и его «Диван». В самом же сборнике «Западно-восточный диван» Гёте обращается к Низами и упоминает героев его поэм:

Мука любви без любовных отрад, -
Это Ширин и Ферхад.
В мир друг для друга пришли, -
Это Меджнун и Лейли.

Пер. с немецкого В. Левика

В «Истории Государства Российского» Н. М. Карамзина Низами называется «персидским стихотворцем XII века» и упоминается в связи с рассказом о походе руссов в поэме «Искандер-наме». «Одним из славнейших эпических поэтов Персии» называет Низами в труде «О древних походах руссов на Восток» историк-востоковед В. В. Григорьев. По его мнению, Низами «был учёнейшим и славнейшим мужем своего времени». Г. Спасский-Автономов, командированный в Тегеран для изучения персидского языка, свидетельствует, что «между поэтов персидские критики выше всех славят Низами». Г. Спасский-Автономов пишет, что Низами «был суфа - то есть мистик». Свой особый интерес к творчеству Низами он объясняет тем, что в Персии поэтов Саади, Фирдоуси и Анвари называют пророками, а Низами - богом среди поэтов.

По мнению авторов «The Encyclopedia Americana», хотя в начале XX в. имя и творчество Низами не было широко известно на Западе, в Персии он считается одним из классиков персидской литературы, среди которых он, возможно, второй после Фирдоуси. В начале XX в. Низами в Персии почитался одним из семи великих персидских поэтов.

В Иране творчество Низами до сих пор пользуется большой популярностью. У иранцев с древности существует традиция декламации поэтических произведений, что можно регулярно услышать по радио, наблюдать по телевидению, в литературных обществах, даже в чайных и в повседневной речи. Существует специальный конкурс по декламации поэзии, который называется «Муша-арех». Творчество Низами, его живое слово служит источником и символом этой древней традиции.

Сюжет поэмы «Семь красавиц» («Хафт пейкар») Низами послужил основой для написания оперы Джакомо Пуччини «Турандот», первое представление которой состоялось 25 апреля 1926 года в Милане (Италия), что является иллюстрацией длительной известности Низами, проникающей за пределы персидской литературы.

Азербайджанские композиторы неоднократно обращались к творчеству и к образу Низами, как, например, Узеир Гаджибеков (вокальные миниатюры на слова Низами «Сенсиз» («Без тебя») и «Севгили джанан» («Возлюбленная»)), Ниязи (камерная опера «Хосров и Ширин», 1942), Фикрет Амиров (симфония «Низами», 1947),Афрасияб Бадалбейли (опера «Низами», 1948). Советский композитор Кара Караев дважды обращался к сюжету «Семи красавиц»: вначале им была написана одноимённая симфоническая сюита (1949), а потом, в 1952 году - балет «Семь красавиц», принесший композитору мировую славу. Художественный фильм Азербайджанской студии «Лейли и Меджнун» был снят (1961) на основе одноимённых произведений Низами и Физули. Пять фильмов азербайджанских кинематографистов были посвящены Низами, в их числе художественный фильм «Низами» (1982) с Муслимом Магомаевым в главной роли. В 1940 году Мехти Гусейн написал пьесу «Низами», впервые поставленную 16 августа 1942 года на сцене Азербайджанского драматического театра в Баку по случаю 800-летия Низами Гянджеви. Режиссёром-постановщиком спектакля был Адиль Искендеров, композитор - Сеид Рустамов, постановщик танцев - Лейла Бадирбейли. Роль Низами играл Рза Афганлы. В 1943 году спектакль был показан в различных постановках театрами Гянджи (в то время Кировабад), Нахичевани и Шеки.

Проблема культурной идентичности Низами

Оригинальная почтовая марка к 850-летию со дня рождения Низами . СССР, 1991, номинал 4 коп.

Культурная идентичность Низами стала предметом разногласий с 40-х годов XX века, когда в СССР произошёл идеологически и политически мотивированный пересмотр национально-культурной принадлежности поэта, приуроченный к празднованию 800-летия со дня его рождения.

Виктор Шнирельман отмечает, что до 40-х годов XX-го века культурная идентичность Низами не дискутировалась, он признавался персидским поэтом; однако после 1940 года на территории СССР Низами стал на официальном уровне считаться азербайджанским поэтом.

В результате политической кампании, в конце 1940-х, ряд советских исследователей заявили об азербайджанской идентичности Низами. В статье БСЭ 1939 года под редакцией Крымского Низами называется азербайджанским поэтом и мыслителем. Аналогичного мнения о национальности Низами придерживался и известный советский востоковед Бертельс. «Окончательный вердикт» в вопросе Низами в СССР поставил Иосиф Сталин, заявив о несомненной принадлежности поэта к азербайджанцам. После 1940 года все советские исследователи и энциклопедии признают Низами азербайджанским поэтом. После распада СССР ряд постсоветских источников продолжают считать Низами азербайджанским поэтом, однако ряд российских учёных вновь говорит о персидской идентичности Низами.

Азербайджанские исследователи Низами считают, что в стихах поэта присутствуют примеры тюркского самосознания. Азербайджанский автор Рамазан Кафарлы полагает, что Низами писал не по-тюркски, а по-персидски, так как «на Востоке можно было бы скорее прославиться и распространить свои воззрения в различных странах посредством персидского и арабского языков ».

В свою очередь, иранские исследователи приводят аналогичные примеры персидского самосознания в стихах Низами и отмечают, что в его стихах «тюрк» или «индус» не национальности, а поэтические символы.

В настоящее время за пределами бывшего СССР в большинствеакадемических трудов (в том числе и турецких авторов) и авторитетных энциклопедий «Британника», «Лярусс», «Ираника», «Брокгауз» и пр. Низами признаётся персидским поэтом.

Ряд американских специалистов по новейшей истории считает, что Низами - пример синтеза тюркской и персидской культур и пример вклада Азербайджана в такой синтез, эта точка зрения подвергается критике как следующая советским идеологическим воззрениям.

Ряд российских и иностранных исследователей утверждает, что «азербайджанизация» Низами в СССР в 40-х годах XX века была политически мотивированной государственной акцией.

В 1981 и 1991 годах в СССР были выпущены юбилейные почтовые марки с символическим изображением Низами и надписью, гласящей, что Низами - «азербайджанский поэт и мыслитель».

Специалист по персидской литературе Ребекка Гулд отмечает, что в большинстве книг о персидской литературе, опубликованных в Азербайджане, значение персидских поэтов, родившихся на территории Кавказа, в том числе Низами Гянджеви, сводится к проекту повышения этнического престижа. «Национализация» классических персидских поэтов в ряде республик СССР, вписывающаяся в советское время в общую политику национального строительства, в постсоветских государствах стала предметом псевдонауки, уделяющей внимание исключительно этническим корням средневековых деятелей, и политических спекуляций.

Мировое признание. Память

ЮНЕСКО, признав годом рождения Низами 1141 год, 1991 год объявила годом Низами в честь 850-летия поэта. В честь 850-летия со дня рождения Низами в 1991 году международные конгрессы, посвященные Низами, прошли в Вашингтоне, Лос-Анджелесе, Лондоне и Табризе.

В 1940 году Газанфар Халыков пишет портрет Низами Гянджеви, который хранится в Музее азербайджанской литературы, носящим имя поэта.

В 1940 году азербайджанский писатель Мехти Гусейн написал пьесу «Низами», где воссоздал образ великого поэта Востока.

В 1947 году в Гяндже был воздвигнут мавзолей поэта (на месте древнего, к тому времени разрушенного).

В 1948 году азербайджанским писателем Мамед Саидом Ордубади был написан исторический роман «Меч и перо», посвящённый Низами Гянджеви.

В 1993 году Банк Азербайджанской Республики выпустил банкноту достоинством 500 манат с символическим портретом Низами Гянджеви.

В Гяндже (1946), Баку (1949, скульптор обеих - Фуад Абдурахманов) и других городах Азербайджана есть многочисленные памятники Низами, его именем названы улицы и районы.

  • Низами Гянджеви - станция метро (Баку).
  • Улица Низами - одна из центральных улиц в Баку.
  • Лицей технических и естественных наук имени Низами Гянджеви (Сумгаит).
  • Институт литературы им. Низами НАНА.
  • Музей Азербайджанской литературы имени Низами Гянджеви.
  • Парк им. Низами (Баку).
  • Сёла Низами в Геранбойском и Сабирабадском районах Азербайджана.
  • Низаминский район в Баку.
  • Низами - посёлок в Араратской области Республики Армения.

Памятники Низами были установлены в России, в городах Дербент, Чебоксары, Санкт-Петербург и Москва (у посольства Азербайджана), в Ташкенте перед ТГПУ имени Низами и бюст в Кишинёве.

20 апреля 2012 года в Риме в парке Вилла Боргезе прошло открытие памятника Низами, на котором первая леди Азербайджана Мехрибан Алиева и заведующая международным отделом городской мэрии Рима Серена Форни торжественно сняли белое покрывало с монумента.

В начале декабря 2012 года по случаю 20-летия установления дипломатических отношений между Китаем и Азербайджаном памятник Низами Гянджеви был установлен в одном из центральных парков Пекина - Чаойан. Скульптор - Юань Сикунь.

Именем Низами был назван кратер на Меркурии.Его именем был назван Ташкентский педагогический институт им. Низами в Узбекистане, Институт азербайджанской культуры в Берлине, село Низами в Армении.

Имя носил Ташкентский государственный педагогической институт.

30 сентября 2012 года в г. Гянджа был создан Международный центр Низами Гянджеви. Один из сопредседателей - директор Александрийской библиотеки, бывший первый вице-президент Всемирного банка Исмаил Серагельдин. Центр осуществляет исследование наследия поэта, ценностей, которые он прививал своим творчеством, информирование общественности о деятельности и творчестве Низами.

13 марта 2014 г. в Государственном Эрмитаже состоялся вечер памяти о научной конференции, посвященной 800-летию Низами, проведенной Эрмитажем в блокадном Ленинграде в октябре 1941 года

16 мая 2014 года Милли Меджлис Азербайджана на пленарном заседании внес изменения в Закон Азербайджанской Республики «Об учреждении орденов и медалей Азербайджанской Республики», предусматривающие учреждение «Золотой медали имени Низами Гянджеви».

Популярные биографии › Низами Гянджеви

Абу Мухаммед Ильяс ибн Юсуф , известный под псевдонимом Низами Гянджеви (перс. , курд. Nzam Gencew, ; около 1141, Гянджа, Государство Ильдегизидов (в н. в. - город в современном Азербайджане) - около 1209, там же) - классик персидской поэзии, один из крупнейших поэтов средневекового Востока, крупнейший поэт-романтик в персидской эпической литературе, привнесший в персидскую эпическую поэзию разговорную речь и реалистический стиль.

Используя темы из традиционного устного народного творчества и письменных исторических хроник, Низами своими поэмами объединил доисламский и исламский Иран. Героико-романтическая поэзия Низами на протяжении последующих веков продолжала оказывать воздействие на весь персоговорящий мир и вдохновляла пытавшихся подражать ему молодых поэтов, писателей и драматургов на протяжении многих последующих поколений не только в самой Персии, но и по всему региону, включая культуры таких современных стран, как Азербайджан, Армения, Афганистан, Грузия, Индия, Иран, Пакистан, Таджикистан, Турция, Узбекистан. Его творчество оказало влияние на таких великих поэтов, как Хафиз Ширази, Джалаладдин Руми и Саади. Его пять маснави (больших поэм) («Хамсе») раскрывают и исследуют разнообразные темы из различных областей знаний и снискали огромную славу, на что указывает большое число сохранившихся списков его произведений. Герои его поэм - Хосров и Ширин, Лейли и Меджнун, Искандер - до сих пор остаются общеизвестными как во всем исламском мире, так и в других странах.

1991 год был объявлен ЮНЕСКО годом Низами в честь 850-летия поэта.

Историко-культурный фон

С 1135/1136 по 1225 годы частями исторических областей Азербайджан (ныне большей частью Иранский Азербайджан) и Арран в качестве Великих Атабеков Сельджукских султанов Персидского Ирака правила династия Ильдегизидов. Эта династия была основана Шамседдином Ильдегизом, по происхождению кипчаком (половцем), вольноотпущенным гулямом (солдатом-рабом) сельджукского султана Персидского Ирака (Западного Ирана). Ильдегизиды являлись атабеками Азербайджана (то есть регентами наследников престола сельджукских султанов), по мере развала сельджукской империи, с 1181 года стали местными правителями и оставались таковыми до 1225 года, когда их территория, ранее уже захваченная грузинами, была завоевана Джалал-ад-Дином. Шамс ад-Дин Ильдегиз вероятно добился контроля над частью Азербайджана только в 1153 г. после смерти Касс Бег Арслана, последнего фаворита султана Масуда ибн Мухаммеда (1133-1152).

В соседнем с Азербайджаном и Арраном Ширване располагалось Государство Ширваншахов, которым правила династия Кесранидов. Хотя династия имела арабское происхождение, к XI веку Кесраниды были персизированы и заявляли, что являются потомками древнеперсидских сасанидских царей.

Ко времени рождения Низами прошло уже столетие с момента вторжения в Иран и Закавказье тюрок-сельджуков. По мнению французского историка Рене Груссе, сельджукские султаны, сами будучи туркоманами, став султанами Персии, не подвергли тюркизации Персию, а наоборот, они «добровольно стали персами и подобно древним великим сасанидским царям защищали иранское население» от набегов кочевников и спасли иранскую культуру от туркоманской угрозы.

В последней четверти XII века, когда Низами начинал работать над поэмами, которые вошли в книгу «Хамсе» («Пятерица»), верховная власть сельджуков переживала упадок, а политические волнения и социальное беспокойство нарастали. Тем не менее, персидская культура переживала расцвет именно тогда, когда политическая власть была скорее рассеяна, чем централизована, a персидский язык оставался основным языком. Это относилось и к Гяндже, кавказскому городу - отдаленному персидскому аванпосту, где жил Низами, городу, который в то время имел преимущественно иранское население, о чём свидетельствует также современник Низами армянский историк Киракос Гандзакеци (около 1200-1271), который также как и Низами Гянджеви (Низами из Гянджи) был жителем Гянджи. Следует отметить, что в средние века армяне всех ираноязычных называли «парсик» - персами, что отражено в переводе того же отрывка на английский язык. При жизни Низами Гянджа была одним из центров иранской культуры, о чём свидетельствуют собранные только в одной антологии персидской поэзии XIII в. Нузхат ол-Маджалис стихотворения 24 персидских поэтов, живших и творивших в Гяндже в XI-XII вв. Среди ираноязычного населения Гянджи XI-XII вв. следует отметить также и курдов, значительному присутствию которых в городе и его окрестностях способствовало правление представителей династии Шеддадидов, имеющей курдское происхождение. Именно привилегированным положением курдов в Гяндже некоторые исследователи объясняют переезд отца Низами из Кума и поселение родителей Низами в Гяндже, так как мать Низами была курдянкой.

30 января 2020 г.

25 января 2020 г.

Центр истории Кавказа,

Аббас Исламов

Часть 13

Анализ архивных материалов американской прессы подтверждает тот факт, что в начале XX века армянский экстремизм вышел на качественно новый уровень. Возникшая к этому времени огромная сеть тайных организаций, многократно выросшая численность отлично вооруженных и обученных банд и на порядок выросшее финансирование привели к тому, что в 1903–1904 годах террористическая деятельность армянских националистов была развернута уже не только в Османской империи, но и в России, в странах Европы и в Америке.

В 1903 году армянские террористы, мотивируя свои действия недовольством относительно царского указа о секуляризации имущества и капиталов армянской церкви (см. Часть 11), уже организовали и осуществили многочисленные кровавые акции на юге российской империи, против российских чиновников, военнослужащих и священников. Но все же одно из событий, происшедших в это время, особенно тяжело потрясло российскую общественность. 14 октября 1903 года армянские террористы совершили покушение на видного российского государственного и военного деятеля, генерал-адъютанта, князя Голицына Григория Сергеевича, который в 1896 г. был назначен царским правительством на должность главноначальствующего гражданской части Кавказа, а также занимал должность командующего войсками Кавказского военного округа и наказного атамана Кавказских казачьих войск. Покушение на жизнь государственного деятеля такого высокого ранга стало сенсационной новостью, которая широко освещалась и в американской прессе, например, в газете «The Evening Star» от 28 октября 1903 года:

«ГОЛИЦЫН РАНЕН. ПОПЫТКА УБИТЬ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА КАВКАЗА. ПОКУШАВШИЕСЯ ЗАСТРЕЛЕНЫ. ОН СОВЕРШАЛ ПОЕЗДКУ СО СВОЕЙ ЖЕНОЙ. Говорится, ЧТО Нападение стало результатом передачи России имущества армянской церкви. ТИФЛИС. Российское Закавказье. 28 октября. – Князь Голицын, генерал-губернатор Кавказа, едва избежал гибели во время покушения на него на окраине города. Трое местных жителей трижды нанесли удары кинжалом генерал-губернатору. Они бежали, но были впоследствии застрелены казаками.

Князь Голицын совершал поездку со своей женой, когда потенциальные убийцы напали на экипаж с кинжалами в руках. Двое схватили генерал-губернатора и попытались вытащить его из экипажа, в то время как третий нанес две тяжелые раны в голову князя и третью рану в руку. Казак, находившийся возле князя, бросился на нападавших и пока продолжалась рукопашная схватка, экипаж уехал галопом. В конечном счете нападавшие убежали, преследуемые конными казаками, которые примчались к месту происшествия.

Нападавшие на князя убиты.

Казаки преследовали беглецов в густом кустарнике, непрерывно стреляя из ружей. Одного они убили сразу же. Двое других были подстрелены и вскоре умерли.

После того, как его раны были перевязаны, князь Голицын присутствовал на приеме, устроенном жителями Тифлиса. Это преступление вызвало большое возмущение, так как генерал-губернатор был популярен среди народа благодаря своей заинтресованности в благосостоянии жителей.

Из-за возникших волнений представления в театрах были отложены. Почти нет сомнений в том, что толщина головного убора князя спасла ему жизнь.


Проблемы возникли из-за церковного имущества.

Сообщения из Закавказья, поступившие на протяжении последнего месяца свидетельствуют о значительных волнениях в Тифлисе, возникших из-за передачи имущества армянской церкви российскому государству согласно указа от 25 июня. Сообщалось о демонстрациях, имевших место в различных местах, во время которых было потеряно большое количество жизней, а руководство армянской церкви угрожает перенести штаб-квартиру армянской католической церкви в другую страну.

Князя Голицына, который был назначен на должность в апреле прошлого года, обвиняли в том, что он рекомендовал передачу церковного имущества, и его жизнь уже несколько раз подвергалась угрозам».


Несмотря на то, что князь выжил и оправился после полученных ран, но здоровье его все же было подорвано. В конце 1904 года он был отозван от занимаемой должности и в начале января 1905 г. вернулся в Санкт-Петербург. Следует еще раз отметить, что это резонансное покушение, совершенное в России, было организовано и осуществлено на фоне еще более разросшегося вооруженного террора армянских националистов на территории Османской империи. Начиная с первых месяцев 1904 года разворачивается новый виток вооруженной агрессии армянского экстремизма против Турции, отличительной особенностью которого стал высокий уровень организации, отличная военная оснащенность и многочисленность отрядов боевиков, сформированных национал-политическими партиями «Дашнакцутюн и «Гнчак». Ответные меры по предотвращению террора, предпринимаемые в Османской империи, выражались в том, что в приграничных с Россией и Ираном областях создавались ополчения и отряды милиции из местного населения, о чем также сообщалось в американской прессе, например, в газете «The Minneapolis Journal» от 9 января 1904 года:

«Подразделения курдской кавалерии были расположены во всех деревнях вдоль российской границы, чтобы предотвратить прохождение армянских банд. Тысячи вооруженных армян находятся в провинции Сасун. Ими командует главарь по имени Антраник ».

Напомним, что все это происходит за десять лет до начала Первой мировой войны. Тысячи вооруженных армян уже несколько лет под руководством воинствующих партий армянского национализма ведут боевые действия гибридной войны против населения и правительства Османской империи. Упомянутый в сообщении главарь террористических банд «Антраник» – это тот самый Андраник Озанян, который в 1918-1920 годы совершил чудовищные преступления против человечности на Южном Кавказе, уничтожая десятками тысяч коренное азербайджанское население в актах геноцида и создавая безлюдные пространства для расселения армян.

О том, как выглядели бандиты этих многотысячных отрядов, свидетельствуют фотодокументы, которые остались от самих террористов, обожавших позировать во всеоружии перед фотокамерами. Вооруженные лучшим и дорогостоящим армейским оружием и боеприпасами того времени, поставлявшимися напрямую из стран производителей (Британии, США, Германии, России), эти головорезы задолго до начала мирового военного конфликта проливали реки крови мусульманского населения в Турции, убивая сотни ни в чем не повинных людей.

Как уже было отмечено, вооружение и амуниция террористов во многом превосходила экипировку жандармов, ополченцев и солдат регулярной армии Турции. Проникая скрытыми тропами на территорию Османской империи, банды армянских террористов совершали внезапные нападения на населенные пункты и военные объекты и именно вооружение играло важнейшую роль при проведении подобных диверсий. Помимо этого решающего фактора, действия бандитов отличались тем, что они прекрасно ориентировались в условиях пересеченной гористой местности, поскольку в банды вербовались в основном выходцы из тех самых турецких провинций, где они же затем совершали акты кровавого террора. Это обстоятельство позволяло бандитам не только уходить от преследования, но долгое время перемещаться по территориям провинций, подвергшихся террору, продолжая совершать атаки на местное население.

Репортажи американских журналистов свидетельствуют о том, каким кровопролитием оборачивались для Турции подобные рейды вооруженных до зубов формирований армянских националистов, пропаганда которых продолжала насаждать в сознании обывательских масс западных стран и России представления об «угнетенном» и «живущем в нужде» христианском народе. Одним из подобных репортажей является сообщение, опубликованное в газете «The Greenville Times» 13 августа 1904 года. Интересно отметить, что речь идет о о новых бандах, вторгшихся на территорию Турции с целью оказать помощь упомянутой выше банде Андраника, о которой американская пресса сообщала в январе того же года.

«ЕЩЕ БОЛЬШЕ АРМЯНСКИХ БЕСЧИНСТВ. Две большие армянские банды, двигавшиеся к Сасуну для оказания помощи главарю мятежников Андранику, атаковали гарнизоны Моссунзори и Гутчах в отместку за 25 июля. На рассвете в этих местах были брошены бомбы, убившие многих, и вслед за этим начался жестокий бой. Большинство солдат были убиты, а гарнизон напоминал кладбище. Одна из банд пробила себе дорогу через курдские племена в направлении Аржеса. Число убитых солдат доходит до нескольких сотен».

Под фразой «в отместку за 25 июля» подразумеваются действия Османского правительства по борьбе с армянским террором в провинции Сасун, в результате которых банда Андраника попала в окружение и понесла большие потери. Но этот факт тщательно подготовленной вооруженной диверсии против военных гарнизонов в глубине турецкой территории с участием нескольких тысяч армянских боевиков – еще один протокольный эпизод богато финансированного и хорошо оснащенного в военно-техническом отношении кровавого террора, начавшегося за десятилетия до 1914 года против населения и правительства Турции. О том, до каких масштабов разрослась агрессия вооруженного армянского национализма в Турции в самом начале ХХ века, свидетельствуют репортажи, появлявшиеся в то время на страницах американских газет. Например, газета «The Sanfrancisco Call» от сентября 1904 года, сообщала:

«НЕ УДАЛОСЬ РАЗГРОМИТЬ АРМЯН. Войска неспособны сократить или рассеять повстанцев в городе Ван. ТРЕБУЕТСЯ БОЛЬШЕ СОЛДАТ. Будет мобилизован целый армейский корпус для подавления восстания . ПАРИЖ, 5 сентября. – В депеше, поступившей в Temps из Константинополя через Софию, говорится, что официальный отчет, дошедший до одного иностранного консульства, сообщает о том, что армянские повстанцы города Ван, Азиатская Турция, успешно сопротивляются турецким войскам, которые до вчерашнего дня были не в состоянии усмирить или рассеять их. Армяне приблизились к французскому консульству на расстояние в четыреста ярдов.

Население Вана ищет убежища в школах и монастырях. Ожидается, что Турция будет мобилизовать четвертый армейский корпус и стянет войска из Малой Азии для подавления восстания.

2 сентября было объявлено из Константинополя, что 11 августа в Ване произошло ожесточенное сражение между армянскими мятежниками и турецкими войсками, в котором погибло более десятка человек. Около 150 армян атаковали город, захватили четыре дома и забаррикадировались в них. Войска атаковали дома и в последовавшем сражении были убиты двое солдат и еще двадцать человек. Властями было подожжено несколько примыкающих домов, для того, чтобы помочь войскам осаждать мятежников. Власти сообщили также, что другие армянские банды готовятся пересечь иранскую границу».

В то время как внутри Османской империи разгоралась война, навязанная турецкому государству воинствующим армянским национализмом, террор продолжался и в пределах российской империи. При этом раскрывалась не только жестокость, но и беспредельный цинизм армянских националистов, использовавших проведение общественных государственных мероприятий, как повод для осуществления кровавых акций. Об одном из таких терактов в Баку сообщала газета «Palestine Daily Herald», вышедшая 17 февраля 1904 года:

«Берлин, 17 февраля. – Агентство Anzelger сообщает, что сегодня, во время проведения богослужения в Баку, в российском Закавказье, когда возносились молитвы за победу России на Дальнем Востоке, армянский революционер бросил бомбу в общее собрание, убив 36 человек и ранив многих других ».

В 1904 году царская Россия была вовлечена в тяжелую военную кампанию на Дальнем Востоке с Японией, в связи с чем в церквях проводились богослужения с молитвами о победе в этой войне. Именно в такое общество, собравшееся в православном храме в Баку, бросили бомбу представители народа, некогда молившего русских монархов о переселении в пределы российской империи, под покровительство христианских царей, превратив богослужение в кровавую бойню, убив и искалечив десятки ни в чем не повинных людей.

В архивах американской печати сохранились свидетельства и о том, что армянские террористы не только закупали, но и совершали массовые кражи вооружения и боеприпасов в российской империи. Об этом сообщалось, например, в газете «The Spokane Press» от 24 августа 1904 года:

«АРМЯНЕ УКРАЛИ ВИНТОВКИ. БЕРЛИН, 24 августа. – Vossische Zeitung сообщает, что армянский революционный комитет совершил дерзкую кражу 563 000 винтовочных патронов и 67 000 револьверных патронов из российского Александрополя на Кавказе и переправил добычу в целости через границу».

Наряду с воровством и акциями массового террора, армянские националисты продолжали совершать покушения и на отдельных государственных деятелей царской России. Газета «Iron County Register», вышедшая 5 мая 1904 года, сообщала о покушении на губернатора:

«ПОКУШЕНИЕ НА ЖИЗНЬ ГУБЕРНАТОРА . Убийца выстрелил две пули в государственного чиновника в Эривани, России. Мотив был политический. Эривань, Россия, 30 апреля. – Покушение с целью убийства было сделано на губернарора провинции Эчмиадзин. В него попали две пули. Одна из них проникла в грудь. Мотивы покушения были политические».

Покушения армянских террористов на жизнь российских чиновников на Южном Кавказе стали систематическим явлением. Число погибших от пуль, бомб и ножей националистов исчислялось десятками. В качестве примера можно привести еще одну публикацию из газеты «The Daily Alaskan» от 18 февраля 1905 года:

«АРМЯНЕ УБИВАЮТ РУССКИХ ЧИНОВНИКОВ . (Специальное сообщение для Daily Alaskan). Тифлис, Закавказье, Россия, 13 февраля. – Армяне убили российского окружного чиновника по имени Игорь Гнутов. Мотив преступления был политическим. Народ очень взволнован возникшей политической ситуацией и есть опасения, что могут произойти еще более серьезные осложнения.


УБИТ ЕЩЕ ОДИН ЧИНОВНИК


Санкт-Петербург, 18 февраля. – Только что было получено сообщние, в котором говорится о том, что российский мэр Вагаршапата, Закавказье, был застрелен и убит этим утром возле своей резиденции. Убийца скрылся».

Изучение архивных материалов американской прессы подтверждает то обстоятельство, что жертвами армянского террора становились представители всех слоёв российского общества – государственные чиновники, священники, военослужащие, прихожане, собирающиеся в церквях во время богослужений. Эта особенность во многом определялась тем, что характерным почерком армянских террористов было применение самодельных бомб большой разрушительной силы, которые использовались бандитами в местах скопления людей. В газетных архивах США сохранилась информация о том, что подобная деятельность националистов на Южном Кавказе приняла формы практически непрерывного кровавого насилия, который захлестнул также и город Тифлис, считавшийся административным центром российской империи на Южном Кавказе. В Тифлисе находилась и штаб-квартира армянской национал-политической партии «Дашнакцутюн» – организатора и руководителя террора армянских наионалистов, что объясняет частоту терактов в городе, которую отмечала американская пресса. В частности, об этом сообщала газета «The Irish Standard» 15 июля 1905 года:

«Бомба убила двоих. Тифлис, Закавказье, 10 июля. – Бросание бомб продолжается ежедневно. Два дворника были убиты и 13 человек ранены бомбой, а один полцейский был застрелен в субботу вечером».

Размах и разнообразие террора, развязанного за десятилетие до Первой мировой войны бандами «невинного» и «беззащитного» народа, практически не знал пределов и ограничений – ни в вооружении, ни в финансировании, ни в масштабах кровавых акций. От одиночных покушений и бомбовых атак на скопления людей – до тщательно спланированных карательных операций, преследовавших целью массовые убийства неармянского (перимущественно мусульманского) населения. Неопровержимые свидетельства кровавых преступлений против человечности, совершенные бандами армянских националистов под руководством национал-политических партий сохранились в бесчисленных публикациях американской прессы того времени. Так, например, газета «The Mitchell Capital» от 22 декабря 1905 года, сообщала:

«УБИЛИ МНОГО ТУРКОВ. Армяне обвиняются в беспрецедентных зверствах в Закавказье. Страх массовых убийств. Константинополь, 21 декабря. – В сообщении из Тифлиса, на Кавказе, датированном 17 декабря, говорится о том, что 300 домов мусульман были сожжены вооруженными армянами, которые не позволили жильцам спастись и открыли огонь по пожарникам, которые пытались потушить пламя.